home
Что посмотреть

«Паразиты» Пон Чжун Хо

Нечто столь же прекрасное, что и «Магазинные воришки», только с бо́льшим драйвом. Начинаешь совершенно иначе воспринимать философию бытия (не азиаты мы...) и улавливать запах бедности. «Паразиты» – первый южнокорейский фильм, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. Снял шедевр Пон Чжун Хо, в привычном для себя мультижанре, а именно в жанре «пончжунхо». Как всегда, цепляет.

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Нозеда и Беллissimo

09.06.2019Лина Гончарская

Скрипач Джошуа Белл запомнится миру двумя вещами. Нет, не экстраординарностью звуковых комментариев к композиторским текстам и не этапной записью какого-либо опуса. А тем, что сыграл с перерывом в семь лет в вашингтонском метро, нахлобучив бейсболку и шифруясь под обычного уличного музыканта. Это во-первых. А во-вторых, скрипкой работы Страдивари 1713 года, известной как Gibson ex-Huberman. Скрипка эта, названная в честь Бронислава Губермана, основателя Израильского филармонического оркестра, сподобилась стать героиней легенд и сказаний, а также вполне современной детективной истории. Одна из легенд связана с тем, что Губерман, играя на этой скрипке, совершил турне по США, выручил за концерты немалые средства, обрел почитателей и спонсоров, создал фонд и сумел спасти от Катастрофы десятки еврейских музыкантов Европы, добившись для них выездных виз. Ну а детектив случился в 1936 году, когда некий Альтман, молодой скрипач, похитил инструмент из гримерки Губермана в Карнеги-холле, а затем долгие годы пилил и терзал его, поигрывая в сомнительных ресторанных оркестриках. Лишь после смерти супруга вдова Альтмана вернула скрипку страховой компании. В 2001-м ее приобрел Джошуа Белл – почти за четыре миллиона (просили четыре, но ему, как суперстар, сделали скидку; ныне скрипка стоит все пятнадцать).

К слову, в Эрец-Исраэль жил некогда и прадедушка Белла по материнской линии – он прибыл на Святую Землю в 1882 году, с первой волной эмигрантов из Российской империи. Здесь же появился на свет его дед, тогда как сам Джошуа родился в американской Индиане (ныне он признан «живой легендой Индианы» и обласкан наградами губернатора штата). По отцу он шотландец, однако считает себя евреем. На скрипке играет с четырех лет – его мать-психолог любит рассказывать, как в розовом детстве Джошуа натянул на ручки выдвижных ящиков комода резинки и пытался воспроизвести на них мелодии. Ему купили скрипку, наняли учительницу Донну Брихт, которую сменила Мими Цвейг, а затем и известный педагог Джозеф Гинголд; в 14 лет он дебютировал с Филадельфийским филармоническим под управлением Риккардо Мути, etc.

Джошуа Белл действительно хороший скрипач, виртуоз приятного звука и эффектных бисов, с грамотной выучкой и правильным академическим образованием. Плюс известность вроде «Оскара» за саундтрек Джона Корильяно к фильму «Красная скрипка» и участие в симфонической комедии «Моцарт в джунглях», ставшей сериалом. Плюс премия Grammy вкупе с Avery Fisher и голливудский Зал Славы. И, наконец, скромное руководство камерным лондонским оркестром Академии Святого Мартина (Academy St. Martin in the Fields), коим Джошуа Белл еще и дирижирует.

Известность ему принесло исполнение Скрипичного концерта Чайковского с Берлинским филармоническим. Именно этот Скрипичный концерт Белл играл в «Моцарте в джунглях», да и вообще он с ним (с Чайковским) почти не расстается. Шаг несколько рискованный – если вспомнить отзыв влиятельнейшего венского критика XIX века Эдуарда Ганслика в Neue Freie Presse по поводу премьеры: «Мы знаем, что в современной литературе стали появляться сочинения, авторы коих любят подробно воспроизводить самые отвратительные физиологические явления, в том числе скверные запахи. Господин Чайковский доказал, что музыка может не только звучать, но и пахнуть. От его концерта воняет сивухой». (Композитор тогда разобиделся и настрочил кучу писем друзьям, повторяя: «Ганслик назвал мою музыку вонючей!».) Критик, между тем, продолжал: «Скрипка больше не играет – она потрепана, истерзана, избита до синяков». Так вот, Джошуа Белл не доводит свой инструмент до такого состояния: иссине-черному он предпочитает цвет карамели, а трепке и битью – шелковистое поглаживание струн. Слушателя он опять же не утомляет, оставляя того с легкой улыбкой (после иных интерпретаций концерта Чайковского вы ощущаете себя бегуном, пробежавшим длинную дистанцию и даже отчасти запыхавшимся).

С израильскими филармониками Белл сыграет Скрипичный концерт Дворжака (в одной программе) и Третий скрипичный Сен-Санса (в другой). И оба, надо признать, хороши. А ведь первый из них мог и вовсе не случиться – будь Антонин Дворжак более покладистым и пойди он по стопам своих родителей, мир непременно получил бы «Дворжакские колбаски» или «Дворжакские деликатесы». А так чешская семья мясников, еще во младенчестве одарившая отпрыска передником и оселком, потеряла наследника династии, зато музыкальный мир обрел талантливого композитора. В любом случае, Дворжак был достаточно ответственен (гены, гены...), чтобы не полагаться только на композицию, особенно на ранних этапах своей жизни. Он изучал скрипку, вслед за тем альт, и руководил секцией альта в Пражском национальном театральном оркестре. К музыке его с энтузиазмом относился Йоханнес Брамс; он-то и представил Дворжака скрипачу Йозефу Иоахиму, который сподвиг композитора написать для него Скрипичный концерт.

Но не тут-то было. Дворжак отправил известному скрипачу рукопись, которая была возвращена ему со значительным количеством комментариев и... гм, полагаю, есть более идиоматические способы выразить то, что там было написано. Дворжак энергично приступил к работе над ошибками и в мае 1880 года сообщил своему издателю, что труд его завершен. Как бы там ни было, Иоахим никогда не исполнял концерт публично.

Между тем, ля-минорный Концерт для скрипки Дворжака, несомненно, является одним из самых красивых среди своих собратьев, с любопытным финалом в чешском стиле. Трудно понять, отчего он не снискал популярности, сравнимой с дворжаковским же Концертом для виолончели (хотя участь Скрипичного все же лучше, нежели судьба никогда не исполняемого Концерта для фортепиано).

В том же 1880 году сочинил свой Третий скрипичный концерт парижанин Камиль Сен-Санс – и посвятил его другу, скрипачу и композитору Пабло де Сарасате, который солировал на премьере опуса в Гамбурге. Но и в этом случае скрипач сильно повлиял на конечный результат.  Обратите внимание на красивую обертонную линию, которой заканчивается вторая часть (он, Сарасате!). При этом – незаурядное оркестровое мастерство, ясное чувство формы (даже несколько консервативное) и сложный, хотя и не новаторский, гармонический язык; Сен-Санс звучит так, будто потрясения рубежа XIX-ХХ веков никак не повлияли на его стиль.

Не менее примечательна оркестровая часть цикла: Третья, «Героическая» симфония Бетховена, увертюра к «Вольному стрелку» Вебера, ну и, наконец, Респиги с «Римскими фонтанами» и «Пиниями Рима». Более того, за дирижерским пультом все это время предстоит находиться моему личному фавориту, итальянцу Джанандреа Нозеда. Уроженец Милана, которому в течение десяти лет (с 1997 по 2007) доверял свой оркестр маэстро Валерий Гергиев, с 2011 года является главным приглашенным дирижером Израильского филармонического оркестра. И это помимо прочих должностей, вроде руководства театром Реджио в Турине или недавнего назначения на пост музыкального руководителя Национального симфонического оркестра Вашингтона. Президент Италии пожаловал ему орден «За заслуги перед Итальянской республикой», а журнал Musical America наградил званием «дирижером года».

Сподобиться услышать Респиги в его исполнении – счастье неслыханное, ибо Нозеда – итальянец  до самой сути. И дирижирует он очень по-итальянски: мягко, кантиленно, певуче. Музыка при этом получается такая, что мнится, будто играет тройной состав оркестра – ну, по меньшей мере, grande orchestra. И может он быть при этом и колким, и деловито-энергичным, и посмеивающимся, и высмеивающим. Скажем, если речь идет о море, у Нозеды это будет обязательно mare. А никак не la mer. И пинии будут пиниями, pini di Roma, а никак не соснами.

Обычно Джанандреа Нозеда выступает за пультом в роли ловца жемчуга: погружается в бездны, в которые и заглянуть боязно, плавает брассом в самом морском нутре, уверенно ведет драматургическую линию, соблюдая идеальный динамический баланс всех оркестровых групп и любовно отделывая каждый звук. Порой он напоминает бегущего по волнам – в особенности когда оркестровая буря ненадолго утихомиривается и густые иссиня-черные tutti сменяются прозрачными соло. Порой – читает между нот, извлекая из глубин дерзкие нелинейные смыслы.

Ну а в море, как мне кажется, стоит нырнуть, дабы не слиться со средой обитания.

Фото Джанандреа Нозеды: Sussie Ahlburg, Steve Sherman
Фото Джошуа Белла: Lisa Marie Mazzucco, Chris Lee

Расписание концертов


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson