home
Что посмотреть

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Оперная игра престолов

03.07.2019Лина Гончарская

Гвельфы, гибеллины и блудная дочь: в Израильской опере состоялась премьера «Симона Бокканегры» Верди

Из темноты – наплывом – Петрарка. Вначале – в послании генуэзскому дожу, слезно взывающем о мире в Венеции. Потом – в арии Симона Бокканегры, цитирующей итальянского гуманиста почти буквально: «Я взываю о мире, я взываю во имя любви» (E vo gridando: pace, e vo gridando: amor). И наконец – канцона Петрарки, каковую можно прочесть на задней стене в сцене смерти заглавного героя.

Те слова были писаны Франческо Петраркой итальянским коммунам и синьориям, опять-таки с мольбой о мире. О том, как бы им прекратить братоубийственную войну и объединить страну, ибо у Адрии и Лигурии – общая родина. Плебеи, между тем, поэта высмеяли: дескать, мира ему, может, нам еще начать говорить в рифму?

Дух Лауры здесь тоже витает, поскольку есть Мария, вечная возлюбленная Симона. То есть ее как бы и нет, но дух – он здесь постоянно, хотя режиссер Дэвид Паунтни лишь раз обыгрывает потусторонность посюстороннего: когда Мария-младшая, дочь Марии-старшей и Симона, зовущаяся Амелией (слегка запутанное либретто становится простым и внятным, когда не читаешь его, но наблюдаешь оперу на сцене) грезит о девочке, спящей в подвешенной в воздухе кроватке и медленно исчезающей за колосниками; у девочки густые вьющиеся волосы, разметавшиеся на подушке, причем связаны девочка и девушка шелковистой тканью цвета морской волны, скользкой и ускользающей, как всё неживое.

               

Тут вообще много красивого. Костюмы Су Виллмингтон затейливы и прекрасны в своей цветовой гамме. Дожи в малиновых облачениях на ходулях, с семенящими за ними низенькими плебеями, несущими шлейф, как у невесты на свадьбе. Зелено-фиолетовая любовь Амелии и Адорно. Серые народные массы, не жалующие патрициев. Якопо Фиеско, самый что ни на есть патриций и гвельф, явленный двадцать пять лет спустя в черных очках с тросточкой и смахивающий то ли на слепого античного оракула, то ли на Элтона Джона. И множество белых букв на черном фоне – это уже к сценографу, художнику-минималисту Ральфу Колтаю: очень уж эффектно отделяется от исписанной стены фрагмент, на котором почти распят заглавный герой, глотнувший отравленной воды.

Вообще-то из декораций тут имеются лишь темные панели, зато tableaux vivant красочны и динамичны. Отзвуки войны гвельфов и гибеллинов даже затмевают порой темную семейную сагу, уводя во внутреннее средневековье, где идет нешуточная борьба за трон, а выборная должность дожа передается по наследству. Что до панелей, то они недвусмысленно разделяют два класса, патрициев и плебеев: у одних – блестящий фасад палаццо, изрядно обветшавшего; у других – грубая стена цвета ржавчины, распоротая сверху донизу неровной трещиной (по-видимому, символ раскола, который грядет к финалу).

Не стоит пенять режиссеру на слишком бурные объятия новообретенных отца и дочери – мелодрама в духе мыльных опер заложена в сюжете. Не стоит пенять и на пафос иных мизансцен, ибо что они, как не сущая милота: к примеру, народное стремление к миру – это когда все взялись за руки и шагнули вперед. Но мы, однако, о мелодраме. И дочурка героя пропала неведомо куда, будучи трех лет от роду, а четверть века спустя он ее вдруг нашел, да не абы где, в доме собственного дедушки, который о том и не подозревает; и враждующие зять и тесть (соответственно Бокканегра и Фиеско) – из неравных сословий, плебей и патриций; и советник-манипулятор Паоло Альбиани, позарившийся на юную девушку (хотя в 14 веке дама под тридцать уже считалась старушкой) и ставший предателем и отравителем – сущий Борджиа.

Паоло, который, собственно, и привел Симона к власти – не просто самая интересная баритоновая партия, но и лучшая роль в израильском спектакле. Потому что поет его Владимир Браун, звучащий божественно даже в положении лежа. Запредельной красоты голос – и умный, тонкий актер; золотых дел мастер. И в либретто, и наяву. Его искусности позавидует любой современный политтехнолог, а вокальной содержательности – любой ведущий солист. Когда после наложенного на него проклятия Владимир Браун – Паоло повторяет Ah! orrore!, кровь стынет в жилах.

               

Статный корейский бас Инсанг Сим отменно исполняет партию Якопо Фиеско: его мощный, насыщенный обертонами бас и объемные профундовые ноты (нижнее фа сражает наповал) в полной мере соответствуют пожеланиям Верди, писавшего, что «для партии Фиеско нужен глубокий голос с несколько жестким, безжалостным, пророческим и мрачным оттенком».

Йонут Паску, поющий заглавного персонажа, весьма органичен в образе дальновидного миротворца, пророка объединенной Италии, в которого превращается бывший корсар (напомню, что в оригинальной партитуре 1857 года Бокканегра был всего лишь благородным скорбящим отцом). Румынское сопрано Аурелия Флориан в партии его дочери Марии-Амелии как-то неуверенно исполнила первую арию, но чудо таки произошло: и Аурелия, и ее возлюбленный по спектаклю мексиканский тенор Гектор Сандоваль окончательно распелись ко второму акту, так что терцет Симона, Амелии и Адорно звучал просто волшебно.

За дирижерским пультом – Джулиано Карелла, которому фантастическим образом удается соблюдать баланс всех групп: оркестрантов, солистов, хористов. На выходе получается дивное гармоничное слышище, в котором все-таки хочется выделить и бас-кларнетовый рык в упомянутом хорроре-проклятии Паоло, и на редкость стройные, да что там, идеально звучащие трубы в последней сцене.

И отчего Верди сравнивал своего «Симона Бокканегру» с «хромоногим столом»? Зря, очень зря. Израильский спектакль получился ровным и устойчивым, можно сказать, классическим. А это порой хорошо.

Желающим самолично разгадать вердиевский оперный ребус – расписание спектаклей. 

Фото: Алекс Ханин


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson