home
Что посмотреть

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Нурит Давид. «Трудящиеся»

01.09.2019Маша Хинич

В галерее Центра искусств ELMA представлена живопись Нурит Давид середины ее творческого пути, с 1996-го по 2009-й годы

Современная израильская живопись… Стоит задать вопрос, что это такое, как искусствоведческие прения переходят от натянутого политеса к дуэли на кисточках и шпателях – почти так же быстро, как израильское изобразительное искусство двигалось от живописи фигуративной к абстрактной и концептуальной, от комического к трагическому, от живописи политической и социальной к натюрмортам и пейзажам, от религиозной символики к визуальной терминологии, от аллюзий ренессанса к самодовольным, а иногда и к критично-ироничным портретам, а затем обратно от модернизма к классике, спиралями и кругами, собирая свой урожай шедевров, работ запоминающихся и проходящих, урожай премий и призов, внимания и отстраненного игнорирования. Но если публика и проигнорирует порой от недостатка времени и любопытства то или иное живописное явление, то Лили Эльштейн, любовно собирающая свою коллекцию, точно обратит на него внимание.

            

Большая часть экспозиции «Трудящиеся», которая представлена в эти дни ​​в галерее отеля «ELMA», – работы из двух живописных циклов замечательной и очень известной израильской художницы Нурит Давид, работы середины ее творческого пути, с 1996-го по 2009-й годы. А теперь вопрос: почему такое «рабочее» название дано выставке художницы, чье творчество ассоциируется с поэзией, сказками, литературным мистицизмом, с образами из дальневосточного фольклора?

Потому, что с точки зрения Нурит Давид, «Трудящиеся» – это те, кто активно отстаивает свою позицию, выбирает свою судьбу. Один из представленных живописных циклов называется «Поторопитесь, пришел ваш час» – название, взятое Нурит Давид из сборника «Бесплодная земля» Томаса Элиота. Этот цикл был впервые представлен в 1998 году в галерее «Гивон» в Тель-Авиве. Второй цикл – «Одно лето в аду» – получил свое название от стихотворения в прозе Артюра Рембо и был ранее представлен в галерее «Семинара художников» в Тель-Авиве.

В картинах обеих серий можно заметить некое отчаяние, некую экзистенциалистскую позицию, которой Нурит Давид следовала в 1980-х, настаивая на том, что человек сам может выбирать свою судьбу. В этих картинах много лестниц, ступеней, полуклассические фасады зданий с персонажами, работающими как марионетки, сердца которых бьются в унисон. В качестве компенсации за утраченную свободу в этот период Нурит Давид все больше обращается к традиционной европейской живописи, создавая свои картины как театральные спектакли, срежиссированные на цветовых и световых контрастах. В этих картинах-спектаклях много гротеска, много от идеи семейных злоключений, от христианского повествования о Святом Семействе, много видов бесплодной земли с ее скудной визуальной традицией.

На выставке также представлены два относительно крупноформатных и поздних пейзажа, пространство которых буквально выходит за пределы полотен: «Я танцую на твоей могиле» 2009 года и «Строительство летней дачи» 2006 года. Первый из них относится к небольшой серии, посвященной Неаполю, и в ней заметны детали жутковатого средневекового танца. Второй же пейзаж написан по мотивам короткого рассказа японского писателя-романтика Идзуми Кёка «Один день весны» и подчеркивает глубокую связь Нурит Давид с японской культурой.

  

Работы Нурит – модернистские и фигуративные, классические маслом и коллажи с фотографиями, графика и абстракция, затихшие пейзажи и выдуманные биографии. Патетически и поэтически, фантастично и реально, но не выспренно, а выстрадано. Ее выставки – это выставки иллюзий, рассказов о спрятанных на холсте сокровищах. Сумеете их найти – раскроете секрет ее живописи. Нет таких людей и нет таких стран – но они увидены и зарисованы, и зрителям остается только следовать за воображением Нурит Давид в ее Китай, к ее куклам, спрятанным среди цветущих кустарников, к солдатикам, затаившимся в рощах, к фарфоровым фигуркам с лицом художницы, выглядывающим из кроны деревьев. «В моей жизни есть две страсти, – писала Нурит в каталоге своей выставки 2006 года, – китайская поэзия и работа на земле, как две высоких горы, между которыми я пробираюсь. Я не могу представить себе свою жизнь без того клочка земли, который возделываю, и без своих учеников, в которых вкладываю не меньше, чем в землю. Когда я читаю стихи древних китайских поэтов, я представляю, как они, в своих скромных одеяниях и простых сандалиях, шли по холмам с пучками свежесрезанной травы в руках, декламируя вирши. Я рисую рассказы и рассказываю картинами».

Нурит Давид – художница, поклонницей которой я давно являюсь и слежу за ее выставками. От насыщенных символами сказочных  работ со скрытыми портретами себя и близких, она лет 15 назад перешла к дигитальной живописи, творимой на компьютере под влиянием японского анимэ, «Повести о Гэндзи» 11 века Мурасаки Сикибу и теорий итальянского архитектора и дизайнера Карлоса Скарпа. Скарпа удавалось мастерски сочетать в своих постройках старые традиции и новые веяния. Он умело обращался со светом, материалами и фактурами – то же делает и Нурит Давид. Часть своих новых работ Нурит Давид творит по старинке – маслом на холсте, часть – «рисует» на компьютере и печатает на особом принтере на длинных полотнищах тонкой клеенки, называя их «новой одеждой для старых работ».

  

Нурит Давид рисует картины-приключения: ее живопись, тексты, статьи, ученики существуют благодаря ее таланту и воображению. Она изобразила множество жизней, сотворенных ею персонажей в придуманных пейзажах, местах, странах, среди рек, текущих сквозь разные периоды ее творчества, между фигурками, спрятанными в лесах, женщинами в красных платьях, разбегающимися по бумаге, пропыленными военными, между текстами и холмами. И спрятала в своем нурит-давидовском акабы анимэ, в своем новом мире.

Картины Нурит Давид населены таким количеством персонажей и столь насыщены деталями, что все это пересчитать и пересказать невозможно – надо видеть. Портреты же сделаны в совсем иной манере, хотя также призрачны и фантастичны. Отталкиваясь от пары старых детских фотографий, она воссоздает призраки дома своего детства, населяя его женщинами-монстрами с лицами бабушки, матери и своим собственным. Женщинами-девочками, у которых вместо тела – пружины, вместо ног – деревянные протезы марионеток, вместо торса – белые мясистые лилии. Сквозь них просвечивают лестницы, они летают по коридорам, в которых растет чертополох. Более ранние работы Нурит Давид, сделанные с использованием структуры рыхлой бумаги, аппликаций и даже спичек, приклеенных к картону и создающих тени-узоры, цветными линиями вытекающими из клубка сновидений.

Смотреть на ее работы не надоедает, а Нурит Давид щедра на экспозиции. Каждый раз – новые впечатления. Новая возможность поразиться чужой фантазии, подивиться другим мирам. Добавлю лишь, что родилась Нурит Давид в Тель-Авиве в 1952 году. Ее официальная биография на удивление скромна: закончила в 1978 году педагогический семинар в Рамат ха-Шароне, с 1986 года преподавала в колледже искусств «Бейт Бёрл». Список выставок – и персональных и коллективных – внушителен. Десятки призов. Сотни экспозиций, начиная с 1978 года. И новая выставка – на сей раз в ELMA.

 Вход на выставку в галерее Центра искусств ELMA в Зихрон-Яакове – свободный.

Иллюстрации предоставлены пресс-службой центра ELMA


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson