home
Что посмотреть

«Паразиты» Пон Чжун Хо

Нечто столь же прекрасное, что и «Магазинные воришки», только с бо́льшим драйвом. Начинаешь совершенно иначе воспринимать философию бытия (не азиаты мы...) и улавливать запах бедности. «Паразиты» – первый южнокорейский фильм, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. Снял шедевр Пон Чжун Хо, в привычном для себя мультижанре, а именно в жанре «пончжунхо». Как всегда, цепляет.

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Фридеман Риле: «Голос Фредди Меркьюри воссоздать невозможно, поэтому мы заменили его женским»

16.11.2019Лина Гончарская

Известный германский дирижер, отец-основатель Пражского филармонического оркестра, славный, помимо прочего, усекновением симфонических партитур Брукнера и Малера, везет нам прелюбопытный проект: симфо-рок-оперу, уложенную на историческую подушку

– Так и хочется назвать вас нюрнбергским мейстерзингером: вы ведь учились оркестровому дирижированию в Meistersinger Academy города Нюрнберга... 

– И в Вене дирижированию учился, в Университете музыки и исполнительских искусств. Но вы правы, в моей жизни случилась эта изящная аллюзия на вагнеровскую оперу.

 – А в 1997 году вы начали сокращать получасовые части симфоний Брукнера и Малера до семи минут. Какова была цель такой редукции?

– Я хотел сделать симфоническую музыку доступной для молодежи. Молодые люди не готовы слушать бессловесные симфонии Брукнера или Малера, каждая из которых длится – в лучшем случае! – 45 минут. Да многим и 25 минут сложно высидеть... Все эти «длинноты» – совсем не то, чего жаждет подростковая психика. Тем не менее, меня радует, когда музыка этих гениальных композиторов звучит в молодежных фильмах в качестве саундтрека, назовите это популяризаторством или как угодно. Подростки не стремятся свернуться калачиком у камина с романом в руках, у них иные приоритеты. И оттого они согласны слушать только структурно облегченные опусы.

– Вы полагаете, Брукнер с Малером были бы в восторге от урезанной музыки и в особенности от doppio movimento?

– Если бы эти композиторы жили сегодня, они бы, скорее всего, задумались над тем, как сделать свои произведения короче. Чтобы понравиться, в том числе, молодежной аудитории. Кстати, речь не только о молодых слушателях: и молодые музыканты с удовольствием исполняют такую усеченную музыку. В концертных залах ее можно услышать нечасто, потому что далеко не все оркестры согласны это играть. Они думают, что это преступление. (смеется) А публике нравится, потому что это оригинально, к тому же мы оставляем лучшие фрагменты. В итоге у нас самая широкая слушательская аудитория.

– Фридеман, в течение многих лет вы являетесь ведущим специалистом в области филармонического рока. С чего всё началось?

– С того, что после концертов меня то и дело спрашивали: отчего оркестры в основном исполняют произведения композиторов, написанные двести лет назад? Возможно, когда-нибудь вы лишитесь публики, говорили эти люди, и их слова заставили меня призадуматься. Почему бы, рассуждал я, не включить в репертуар композиции нашего времени? Допустим, в 19 веке Верди был поп-звездой. Тогда как в нашем поколении и в нашей культуре Верди вряд ли стал бы поп-звездой, не так ли? А в свое время он был главным производителем хитов, и не только оперных. Он мог писать очень популярные песни – и очень серьезные произведения, такие как «Реквием», к примеру. И оркестр он называл «большой гитарой».

– Тогда можно зайти еще дальше и припомнить серьезному господину Баху сочинение каламбурных кводлибетов...

– О да, все композиторы, в том числе Бах, писали развлекательную музыку – и духовную музыку, музыку для церкви. То есть с одинаковым умением и мастерством развлекали – и доводили до катарсиса. У Моцарта, скажем, есть «Маленькая ночная серенада», есть Gallimathias Musicum, «Музыкальная галиматья», есть дивертисменты, есть «Волшебная флейта» – и есть церковные сонаты, и «Misericordias Domini». Но вдруг, в какой-то исторический момент, кто-то решил разделить высокое и низкое. То есть либо вы делаете поп-музыку, либо работаете в додекафонной технике, на основе сочетаний двенадцати неповторяющихся тонов. И композитор перестал быть универсальным, он должен был изначально решить, на чьей он стороне. Мы же в основном играем для людей, которых никак нельзя назвать консервативными. И если молодым людям нравится звучание симфонического оркестра, но в жизни они говорят на рок-языке, мы не должны лишать их этого удовольствия. Мы должны быть универсальными. Pink Floyd всю свою карьеру работал с симфоническими оркестрами, в том числе с Королевским филармоническим. Так отчего бы нам не исполнять их композиции? 

– Два мощных музыкальных направления – рок и симфоническая музыка. Что их объединяет, что разъединяет, на ваш взгляд?

– Объединяет, прежде всего, экспрессия, яркое проявление чувств и настроений. Давайте перенесемся в Вену 19 века, когда симфонии Бетховена – большие многочастные произведения – исполнялись в очень маленьком зале, вмещающем не больше сотни человек. И вот представьте себе подобный концерт: 50 музыкантов на 50 слушателей. В зале скромных размеров звучание оркестра было довольно сильным – еще бы, полсотни музыкантов, трубы, валторны... можно было расслышать каждый инструмент. То есть в 19 веке публика, слушающая симфонии, ощущала себя как на рок-концерте. Сегодня мы играем Бетховена в зале на 2000 человек, но на сцене по-прежнему 50 музыкантов. На публику это уже не действует так, как прежде, ибо в большом зале иная акустика. И оркестры играют без усилителей. А теперь давайте вспомним отношение к звуку группы Beatles. Как они понимали звук? Он должен быть захватывающим, он должен быть мощным, даже на piano. А теперь представьте оркестр, играющий музыку Beatles – 50 оркестрантов на 2000 слушателей. Десятки тысяч оркестров исполняют эту музыку по всему миру и гордятся тем, что играют Beatles «в оригинале». Интересно, может быть, они изучали историю музыки? (смеется) Точно так же оркестры гордятся тем, что играют «в оригинале» Бетховена – хотя ему и в страшном сне не могло присниться, что его симфонии звучат в огромном зале. Всё это лишь весьма отдаленно напоминает оригинал, ибо сейчас совершенно иная музыкальная ситуация. Поэтому я понимаю молодых людей, не впечатленных содержанием бетховенских симфоний – ведь играют их на сцене 50, 60, 70 музыкантов, а вы сидите, скажем, ряду в 25-м.

– И как вы решили поступить в сложившейся ситуации?

– Исполнять самые красивые, я бы даже сказал, гениальные рок-мелодии симфоническим оркестром, в котором все 50 инструментов снабжены усилителями. Но тут следует вспомнить, что рок-группы всегда используют от трех до пяти инструментов. А мы должны сыграть их композиции большим оркестром. Да, мы можем легко использовать эмплифайеры, электронное звучание – это совсем неплохо, но низкие тона классических инструментов намного объемнее, поэтому, если вы играете одну и ту же ноту на струнном инструменте, но с усилителем, вы получаете другой, низкочастотный диапазон звуков. И если все 50 оркестрантов играют с усилителями, звук становится более красочным.

– Получается, что рок проникает на территорию классической музыки? Или происходит некое, скажем так, перекрестное опыление?

– Нет-нет, речь идет об аутентично трактуемой рок-музыке. Мы играем рок-музыку большим оркестром, сохраняя ее ауру, у нас есть барабанщик, гитарист, у нас есть певцы, всё максимально приближено к оригиналу, просто звук другой. Более эффектный и яркий. Не случайно рок-группы всегда хотели исполнять свои песни с оркестром, скажем, Deep Purple выпустили целый альбом под названием The Concerto for Group and Orchestra в 1969 году – это было их первое выступление с Королевским филармоническим, и далее они не раз выступали с оркестрами. Музыканты Pink Floyd тоже работали с оркестром, и Led Zeppelin... Рокерам нравилось симфоническое звучание. Что касается меня, то я уверен, что это благородное сочетание – слияние симфонического оркестра и рока.

– В 1995 году вы стали одним из основателей Пражского филармонического оркестра. Как вы, уроженец Штутгарта и выпускник венской Hochschule für Musik und Darstellende Kunst, оказались в Праге?

– Молодому дирижеру невозможно заполучить Венский филармонический или Венский симфонический, даже сотрудничать с ними вас вряд ли пригласят... Вот и пришлось оглядеться вокруг. В итоге я сказал себе: о'кей, начнем с Праги. И основал собственный оркестр. А когда у вас есть оркестр, вы должны им гордиться. Я очень много работал и, смею надеяться, создал оркестр новой формации. У нас нет абонементов, как у других симфонических оркестров. Когда нам позволяет бюджет, мы записываем наши концерты. Ну и экспериментируем – как это было с Брукнером, Малером или рок-музыкой.

– Позволите вас процитировать? Вот какую фразу я прочла на сайте проекта Rock the Opera: «Я просто вернул оркестру его историческую роль, исполняя то, что любит публика».

– Вспомним, что главную статью доходов и Моцарта, и Бетховена составляли частные и публичные концерты. В той же Праге, между прочим, эти великие композиторы нередко выступали в музыкальных собраниях и других богатых домах, играя порой исключительно для молодежи. Моцарт даже устраивал в Вене свои собственные академии, род современных симфонических концертов по подписке, где выступал в качестве пианиста и дирижера, исполняя свои же сочинения. Так вот, хорошо, когда оркестр имеет право на частную жизнь, на собственную политику и существует на доходы с продажи билетов. Безусловно, мы должны исполнять и музыку венских классиков, но было бы жаль лишать музыкантов удовольствия сыграть для молодой аудитории. Ведь и великие композиторы поступали аналогичным образом, не так ли?

– Когда скрипка в ваших аранжировках берет на себя роль гитары, я вспоминаю о том, что после уроков скрипки вы, будучи еще совсем мальчиком, бежали на уроки классической гитары...

– О, да. Я с детства открыт самым разным вещам, и, по-видимому, моя влюбленность в рок-музыку была неизбежной.

– Ну что ж... тогда самое время поговорить о том, что нам предстоит услышать в Израиле – о проекте Rock the Opera. Что является связующим звеном между двумя, казалось бы, несовместимыми мирами в этом отдельно взятом шоу?

– Прежде всего, ударная установка. Вы можете решить, что она позаимствована нами из рок-музыки, а на самом деле все классические композиторы, когда-либо жившие на Земле, осознавали роль ритма. Вспомните «Времена года» Вивальди, в особенности «Лето» – там всё основано на ритме! Или «Бранденбургские концерты» Баха с их энергичным, упругим ритмом, или пульсирующий ритм в поздних симфониях Моцарта, где альт играет та-та-та-та-та – чем не олдскульная ударная установка? В общем, классики понимали, что ритм – важнейшая музыкальная составляющая, оттого исполнять большинство произведений без ритм-секции сложновато, кроме Largo, пожалуй. (смеется) Итак, возвращаясь к вашему вопросу, главное связующее звено – это драйв, а следом за ним – звук. Знаете ли вы, что Pink Floyd записывали свои альбомы с 106 микрофонами? Таким образом они экспериментировали со звуком, пытались сделать его более рельефным, более выразительным. Точно так же поступали в свое время композиторы-романтики или импрессионисты.

– То есть в итоге у вас получается хорошо оркестрованный драйв.

– Ну да, как я уже говорил, у нас каждый классический инструмент, скажем так, поет в микрофон. Мы используем наилучшие микрофоны из возможных для каждого инструмента, позволяя его звуку достигать последнего ряда в зрительном зале. При этом в каждой композиции усиливается определенная группа инструментов. Скажем, в каком-то номере звук скрипки не должен быть слишком громким, как у ударной установки или как голоса певцов, также усиленные микрофонами. Вы должны понимать, в какой комбинации скрипка должна быть снабжена усилителем звука, а в какой – нет.

– Вы работали с Иэном Гилланом из Deep Purple, теперь вашим героем стал другой вокалист этой группы, заменивший в свое время Иэна, Джо Линн Тёрнер. Очень известный и титулованный американский певец, гитарист, автор песен, один из легендарных «голосов классического рока», обладатель титулов «Человек с золотым голосом», «Мистер Рок-н-Ролл» и прочая, прочая. Что, по вашему мнению, делает его таким особенным?

– Только несколько певцов в его жанре обладают таким сильным, таким эффектным голосом. А еще он очень дружелюбный человек, очень простой и скромный. Я думаю, что невозможно сделать впечатляющую музыкальную карьеру, не будучи человеком симпатичным и отзывчивым. Публика это чувствует. У нас в шоу есть еще три певицы, которые исполняют песни Pink Floyd, Queen, Led Zeppelin. Голос Фредди Меркьюри воссоздать невозможно – воссоздать каким-либо другим мужским голосом. Поэтому мы заменили его женским. Мы сознательно используем женские голоса, чтобы получилось нечто иное, не второсортное пение, а просто иное. Тут же добавлю, что у наших певиц, среди которых – чешская вокалистка Маркета Пулицкова, голландка Сабина Оливье и англичанка Лианн Джарвис – по-настоящему сильные, роковые голоса, хотя с равным успехом они исполняют и оперные партии. К слову, Лианн – победительница телешоу The Voice («Голос») в Великобритании в 2013 году.

– Обычно, выступая в какой-либо стране, вы поручаете симфоническую роль в своем шоу местному оркестру. У нас эту роль сыграет «Симфонетт Раанана». Доводилось ли вам когда-либо работать с этим коллективом?

– Нет, я вообще впервые буду в Израиле. Мы познакомились с промоутером оркестра в Венской опере, во время премьеры Rock the Opera, и он пригласил нас выступить в Тель-Авиве и Хайфе.

– Сколько у вас намечено репетиций?

– Всего три. Но этого достаточно, я полагаю. Ведь мы привозим с собой рок-группу, барабанщика и гитариста. И мы отправили ноты оркестрантам «Симфонетт Раанана», так что у них есть время подготовиться. К слову, барабанщик у нас очень известный и уважаемый в Чехии, его зовут Франтишек Хёниг, он играл с Фрэнком Заппой. А гитарист Рони Янечек совсем молодой, ему 23 года, но, думаю, он лучший в своем поколении не только в Словакии, но и во всей Европе.

– Кого вы ожидаете увидеть на своих израильских концертах?

– Наша главная аудитория – это рок-фанаты. И я знаю, что таких в вашей стране немало. Не каждый же год приезжают в Тель-Авив Led Zeppelin или Pink Floyd, тем более что они вообще больше не выступают (улыбается). Так что наш приезд для фанатов этих групп – прекрасный выход из положения. Услышать в оркестровом исполнении Smoke on the Water пятьдесят лет спустя, ощутить незабываемый дух 70-х – не все же тогда хотели играть Штокхаузена и Лигети! И я уверен, что музыка, которую мы исполняем, устремлена в будущее. Если вы хотите услышать барокко, вы обращаетесь к записям Баха или Генделя, если венскую классику – к Гайдну, Моцарту, Бетховену, если же вам по душе 1960-1970-е – это рок-группы, чью музыку мы исполняем в Rock the Opera. Это именно то, что любит аудитория, огромная масса людей, не случайно эти композиции продолжают собирать залы уже более полувека. Знаете, у нас есть концертная программа из оперных арий и вот эта, из рок-песен. И обе прекрасны. Человеческий голос – потрясающий инструмент, который невозможно не любить. И оркестр не любить невозможно тоже.

Представления «Rock the Opera» состоятся 19 и 20 ноября в Тель-Авиве и Хайфе. Заказ билетов здесь.

Photo: @Julie Barela Mills, Thomas Daskalakis, Ara Dvorakova
Все фотографии предоставлены организаторами гастролей


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson