home
Что посмотреть

«Паразиты» Пон Чжун Хо

Нечто столь же прекрасное, что и «Магазинные воришки», только с бо́льшим драйвом. Начинаешь совершенно иначе воспринимать философию бытия (не азиаты мы...) и улавливать запах бедности. «Паразиты» – первый южнокорейский фильм, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. Снял шедевр Пон Чжун Хо, в привычном для себя мультижанре, а именно в жанре «пончжунхо». Как всегда, цепляет.

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Борис Березовский: «Скрябин и Рахманинов – это всегда дуэль»

29.11.2019Елена Шафран

Один из самых востребованных пианистов наших дней поведал нам о мистике Скрябина, о смирении Рахманинова, о том, почему оркестру не нужен дирижер и о том, за что он обожает Веничку Ерофеева

– Борис, около года назад вы дали первый концерт в Израиле, было это в центре искусств ELMA в Зихрон-Якове, где вы вышли на сцену в шортах. Намеренно эпатировали публику, или была какая-то другая причина?

– Это был фестиваль «La Folle Journee», по-русски – «Безумные дни», когда три дня подряд музыка звучит нон-стоп. Такой своеобразный марафон, где музыканты дают концерты продолжительностью 40 минут, друг за другом. Я прилетел в Израиль после других гастролей, соответственно, мой концертной костюм был измят. Прилетел я в Израиль в пятницу, а концерт в Зихрон-Якове был назначен на воскресенье. И, конечно, ни в пятницу, ни в субботу никто не согласился почистить и привести в порядок мой костюм. Шабат. Типично израильская история. И невозможно было это уладить ни за какие деньги. Но я же играю чистую, божественную музыку и не могу выйти на сцену в грязном концертном одеянии. Тогда я решил наплевать и сыграл в шортах. Мой партнер был во фраке, а я был в шортах. 

– Как публика реагировала?

– Народ улыбался, фотографировал. А второй раз я выступил в Израиле без концертного платья, когда отдыхал в Эйлате. Обожаю это место. Но, несмотря на прекрасный отдых, мне надо было заниматься. Инструмент нашелся в музыкальной школе. Директор попросил сыграть концерт для школы. Снова пришлось сыграть в курортном одеянии. 

– На сей раз возьмете в Израиль фрак?

– Приличный костюм! Вообще-то, это традиция 18-19 веков – играть во фраках. Тогда было принято одеваться на концерт особым образом и для публики. А сейчас почему-то считается, что только исполнитель должен быть красиво одет. Я недавно был в Большом театре на гениальном балете «Раймонда». Звучала божественная музыка, все было так красиво, а я был в джинсах. И в первый раз мне стало неудобно. И я подумал, что нельзя пускать людей на такой балет в простой одежде. В Большом должен быть дресс-код. Я бы мечтал и на своих концертах тоже ввести дресс-код.

         Расписание реситалей Бориса Березовского в Израиле

– Вы будете играть у нас произведения Скрябина и Рахманинова...

– Это два гения, которых я обожаю. Два композитора с абсолютно разной философией, но для меня это всегда дуэль. Рахманинов – это очень религиозная музыка, она основана на колоколах, на песнопениях. А Скрябин отрицал христианство, исповедовал культ Диониса и философию «Я есть Бог». У Скрябина – космос, мистика, оккультные науки. У Рахманинова – погружение в христианскую традицию смирения. Эти два композитора – совершенные противоположности. И это меня всегда интересовало. Меня привлекает контраст и то, как добиться красивого звучания и в том, и в другом случае. Какое-то время я даже считал, что Скрябин не русский композитор. Всё имеет свои корни, и Скрябин, как считают, вышел из Шопена. У него есть очень красивая и грустная музыка, в которой вдруг появляется невероятный экстаз. Моя скрябинская программа включает полностью тот период, когда он стал тем Скрябиным, который отрицал всё. Отрицал Христа, отрицал влияние других на свое творчество и стал великим, неповторимым и гениальным композитором. Когда я играю эту программу, у меня всегда получается дуэль. Внутренняя дуэль, которая и во мне живет. В ней иногда побеждает Рахманинов, иногда Скрябин. Каждый раз я не знаю, каков исход этой дуэли. 

– От чего это зависит?

– Не знаю. Возможно, от того, что в данный момент побеждает в моей душе: христианское смирение, либо ощущение, что ты сам Бог и можешь все. Эта программа отражает мое личное отношение к двум гениям и внутреннюю борьбу. В их музыке возникает много персонажей, они очень разные, и уникальность программы в том, как они соединяются все вместе.

– Вы так говорите о композиторах, как будто они живые. Вы их чувствуете, осязаете? Если говорить о мистике, вы с ними в контакте?

– Нет, мне ни Скрябин, ни Рахманинов ни разу не снились, если вы это имеете в виду. Хотя недавно с Прокофьевым во сне разговаривал. Сон был очень смешной. Ко мне подошли какие-то люди и спросили, не хочу ли я с кем-нибудь из умерших поговорить? Почему-то я сказал: Прокофьев. И буквально через мгновение вижу: стоит Сергей Сергеевич Прокофьев. В длинном пальто, в шляпе, а рядом машина. Я подхожу и говорю: «Сергей Сергеевич, я обожаю вашу музыку и ваш поклонник…». И это правда абсолютная. «Но скажите, Четвертый концерт…» Не люблю я этот концерт. Не могу я его понять. Пытался учить, бросал, потому что неинтересно мне его играть. И говорю я Прокофьеву: «Четвертый концерт – неудачное сочинение?» Он сказал: «Борис, вы глупец…» Потом сел в машину и уехал. 

– Вы придумываете!

– Я вам клянусь абсолютно всем, что у меня есть. Такой был сон и разговор был короткий. Гении, конечно же, живые. И композиторы-классики вызывают во мне бурю эмоций, я могу их слушать и играть бесконечно. Особенно Рахманинова и Скрябина. 

– Может быть, это какое-то веяние времени, что они сейчас и звучат, и актуальны. 

– Это классика. Я недавно ходил на спектакль «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Насколько же все, написанное им, актуально. В мире ничего не меняется. Все темы известны. Но когда Шекспир пишет об этом поэтично и красиво, слушаешь, как завороженный. Вот это классика. 

– А исполнительское искусство меняется сейчас? Появляются новые исполнители, молодые виртуозы. Что нового в мире музыки с этой точки зрения?

– Увеличивается количество публики, увеличивается количество концертных залов и, соответственно, исполнителей. И со временем все больше будет пианистов и все больше концертов. Сейчас происходят какие-то чудесные вещи. Люди, которые никогда не играли и их никто не знал, становятся известными. И играют они великолепно. Многие восхищаются их записями в YouTube. Это очень здорово. 

– И вам как профессионалу это нравится? А как же школа? 

– Это все преувеличенно. Рихтер был самоучкой. Аркадий Володось учился хоровому пению, а сегодня пользуется бешеной популярностью. Глена Гульда играть научила его мама. Люка Дебарг, который на прошлом конкурсе произвел фурор в Москве, тоже любитель. Я считаю, что талант важнее, чем школа. Школа дает технику, определенные направления. И, если у человека нет таланта, она может скрыть этот недостаток, но ненадолго. В результате только самые талантливые остаются. Любовь гораздо сильнее, чем профессионализм. Школа – это хорошее исполнение. А талант передает энергию, восторг перед сочинением, и это очень важно. 

Величайшие композиторы не были профессионалами. Чайковский учился на юриста и вдруг почувствовал тягу к написанию музыки. Да, он изучал в консерватории контрапункт. Но почему Чайковский стал Чайковским? Потому что он гений.

– И это говорит человек, который с детства учился и учился.

– Я – продукт школы. Начал играть в четыре года, а может, и раньше. И по сей день занимаюсь три-четыре часа ежедневно, чтобы поддерживать себя в хорошей форме. Это необходимо и не так много. Но я люблю разнообразие. Обожаю театры. Очень люблю плавать. Поэтому Новый год я всегда встречаю у вас в Эйлате. Обожаю плавать. Это состояние невесомости в воде, и вокруг рыбы и кораллы. Такое впечатление, что ты в раю. 

– Что для вас означает свобода интерпретации?

– Есть одна формула, которой научил меня мой учитель, и я ее строго придерживаюсь. Исполнителей талантливых очень много, но композитор один. Все играют Бетховена, Шопена, Баха... Поэтому как исполнитель ты не можешь быть выше композитора. Дальше: композиторов много, Бог – один. В этом разница между композитором и Богом. Так вот, я нахожусь в конце этой цепочки. Я не могу себя поставить выше ни композитора, ни выше Бога. С этой схемой мне звездная болезнь не грозит. 

– Вы часто гастролируете. Сколько времени в Москве вы проводите в среднем?

– Сейчас гораздо меньше, потому что я отказался играть с дирижерами. 

– Почему?

– Это эгоисты и никому не нужные люди. Я считаю, что для игры с оркестром дирижеры не нужны. Есть камерная музыка в большом составе, и там дирижер совсем не нужен. Музыканты прекрасно играют, поверьте мне. Самая большая ошибка и проклятие классической музыки – это дирижеры. Теперь я играю без дирижера и, естественно, огромное количество концертов отпало. И у меня появилось много времени, я наслаждаюсь жизнью, у меня есть ученики, я занимаюсь спортом. 

– А сколько у вас инструментов?

– У меня дома три рояля: «Стейнвей», «Бехштейн», «Москва». Еще «Ямаха». Четыре инструмента. Во всех крупных концертных залах обычно стоит «Стейнвей». 

– Говорят, у музыканта свои отношения с инструментом. Есть такая история?

– Это у скрипачей. А у нас, пианистов, какие могут быть отношения? Отношения короткие, но буйно страстные.

– Расскажите о своей любви к Веничке Ерофееву.

– В свое время мы хотели сделать пьесу из его записных книжек. Веничка Ерофеев, для меня абсолютный идеал. Он независим, абсолютно свободен. Он был феноменально одарен, все ему прочили невероятную карьеру. А в результате он прокладывал какие-то кабели в Подмосковье и умер бессребреником. Мало кто знает, что у него есть сочинение о Стравинском. В общественном сознании он до сих пор ассоциируется с алкоголиком, который написал «Москва-Петушки», но, прочитав его записные книжки, я понял, что объем его знания чудовищно огромен. Я понял, что значит мозг гения. 

Фортепианные вечера Бориса Березовского пройдут в «Аудиториуме» Хайфы 27 марта, в зале «Смоларш» в Рамат-Авиве 28 марта и в Центре сценических искусств Ашдода 29 марта. Начало в 20:00. В программе – Поэмы и Сонаты № 4,5,9 Скрябина и Фортепианные транскрипции и Соната №2 Рахманинова. Заказ билетов здесь.

Фото: © Юрий Богомаз. Предоставлено компанией Rest International


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson