home
Что посмотреть

«Паразиты» Пон Чжун Хо

Нечто столь же прекрасное, что и «Магазинные воришки», только с бо́льшим драйвом. Начинаешь совершенно иначе воспринимать философию бытия (не азиаты мы...) и улавливать запах бедности. «Паразиты» – первый южнокорейский фильм, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. Снял шедевр Пон Чжун Хо, в привычном для себя мультижанре, а именно в жанре «пончжунхо». Как всегда, цепляет.

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Арт-пробег по Остенде: раковины от съеденных устриц тоже могут мечтать

23.12.2019Лина Гончарская

(Продолжение. О том, что уже было, читайте здесь и здесь)

Первая реальность, данная вам в ощущениях по прибытии в Остенде – морской воздух. К нему, вдыхая, и спешишь – хотя поначалу это всего лишь залив, марина, от которой ветвятся в разные стороны мосты. Не заплутать невозможно: в поисках утраченного Mu.ZEE – так называется главная местная арт-институция – я металась минут двадцать, ибо на вопрос «Comment se rendre au Mu.ZEE?» все единодушно вопрошали в ответ: «Quel musée?».

Остенде (фламандцы называют его Оостенде, растягивая первую гласную) – городок-загадка: отдернуть занавеску дано тут далеко не каждому. Но если уж вам придется, то вы увидите много чего любопытного. Глянете вверх – и вот на чьем-то карнизе уже притаился маленький человечек, а еще куча человечков скопилась у вас под ногами, и чем-то они все сосредоточенно заняты. Но вообще-то попробуй их найди, если нет рядом с тобой расчудесного проводника, который говорит, что вот сейчас мы свернем за угол, и ты посмотришь вверх / вниз / вбок, а там... Жучки-паучки, к слову, тоже присутствуют, расползаются по стенам; только уже не фабровские, а Пола Космо, художника родом из Гента. По сути, это вырезанные и расклеенные по стенам насекомые, причем у Космо есть собственный манифест: «это не вандализм, а стремление привнести в город некоторый колорит, сделать не самые живописные районы более приятным местом для жизни. Так что матово-серые бетонные поверхности, распределительные щиты, пустующие дома для моих работ идеальны».

Ну, это не только его манифест, поскольку Остенде – город стрит-арта. И тут круглый год плавает по суше The Crystal Ship, «Хрустальный корабль», который на сей раз выбрал своим лозунгом два слова: «Диктатура искусства». Помимо человечков, букашек и прочих занятных инсталляций, все стены города закрашены гигантскими фресками – муралами. Темы варьируются, однако главный мотив налицо: мир на грани нервного срыва.

                                              Photo: © Ian Cox

                                    Photo: © Henrik Haven

              

Капитан корабля – немецкий художник Джонатан Миз, полагающий, что искусство, безусловно, самая радикальная вещь, на которую вы можете решиться в жизни. И что трюизм искусство способно изменить мир вообще-то сущая правда, а посему нужно отбросить всякий мысленный хлам, собраться и начать по-настоящему сходить с ума.

Апофеоз креатива – инсталляция на песке: алтарь, сквозь который просвечивает море. Автор сего, бельгийский концептуальный художник Крис Мартин имитирует форму каркаса многопанельного Гентского алтаря братьев Ван Эйков. Собственно, весь алтарь – это пустая рама, которая предлагает прохожему этакий вид из «окна». По словам Мартина, «это и есть открытое окно, окно в море в данном случае. Контур его меняется в зависимости от того, стоите ли вы рядом или поодаль. Это своего рода живая картина, и цвета на ней всегда разные, потому что море всегда разное, непредсказуемое». Впору вспомнить про Зевса с Ганимедом, про дарованное бессмертие и продленную жизнь, а может, и посетовать на непостоянство мирского бытия.

                    Photo: © Arne Deboosere Toerisme Oostende

Впрочем, капитаном следует считать и куратора триеннале на открытом воздухе Бьорна ван Пуке, который, по его признанию, черпал вдохновение из песни The Crystal Ship группы The Doors: «О, скажи мне, где твоя свобода лжет?» и «Улицы – это поля, которые никогда не умирают». По его же мнению, стрит-арт – самая актуальная коллекция искусства, ибо создается и находится в открытом доступе, да к тому же один из старейших и наиболее распространенных методов создания искусства вообще. От наскальных рисунков до фресок Римской империи и вплоть до мексиканского мурализма начала двадцатого века. Уличное искусство было всегда, говорит Бьорн, с тех самых пор, как человечество впервые научилось высекать искру из камня и разжигать огонь; собственно, оно было, есть и будет.

                                          Photo: © Henrik Haven

 

 

                                            Photo: © Ian Cox

Миновав сырость, вы таки попадете в Mu.ZEE – это музей бельгийского искусства провинции Западная Фландрия, где картины развешаны как-то непривычно, как-то особенно стерильно, отчего каждая становится более видимой и оттого более голой. Хотя попробуй-ка раздень догола ту же устрицу: непонятно, что после этого останется, жемчуг или раковина.

В Mu.ZEEной коллекции можно увидеть много чего любопытного: самые почтенные экспонаты датируются 1850 годом, другие смотрят в нынешний день. Изюминка коллекции – работы Джеймса Энсора и Леона Спиллиарта; первым видимым глазу идет Энсор, убеждающий, что раковины от съеденных устриц тоже могут мечтать.

                                          Photo: © Steven Decroos

Вообще-то у Джеймса Энсора три неразлучника – устрицы, маски и черепа. И мы бы, пожалуй, сошлись с ним на том, что люди – это странности. Ибо всё его искусство не что иное как искусно замаскированный фарс. Тут вам и борьба скелетов за соленую сельдь, и Христос, наблюдающий за суетливым людским карнавалом (ну как же во фламандском искусстве без карнавала?); даже невинные на первый взгляд пейзажи Энсора всё равно сбивают с толку – не говоря уже о масках, что выразительней лица.

«Я родился в Остенде в пятницу, 13 апреля 1860 года, в день Венеры. При моем рождении Венера подошла ко мне, улыбаясь, и мы посмотрели друг другу в глаза. Она приятно пахла соленой водой».

На берегу Северного моря эксцентричный и угрюмый бельгийский художник Энсор с английским именем Джеймс (наследство папы-британца; сам Джеймс по-английски не говорил и даже читать не умел) почти безвылазно прожил всю свою почти 90-летнюю жизнь. Он любил Остенде за толпы, за бурное Северное море, за карнавал, который каждый год красил улицы в праздничные цвета. Писал морские пейзажи и групповые людские портреты, черепа и скелеты, карнавальные маски и ходячих кукол, висельников и злобных ангелов, Адама с Евой и рыб с устрицами, вел решительную борьбу с критиками и условностями в искусстве. Что же касается искусства его собственного, то в приведенном воображаемом воспоминании о рождении с Венерой ощутима энсоровская двойственность: с одной стороны, фантазии склонного к мистике и оккультизму воображения; с другой – ежедневно наблюдаемые ребенком ужасы мрачного городка, прибежища недовольства и скуки, чье существование целиком зависело от моря, ибо лишь оно было для него источником жизни.

 Энсор родился и вырос в сувенирной лавке, торгующей разными экзотическими предметами: карнавальными масками, музыкальными инструментами и черепами, которые были довольно популярны в Остенде из-за могильника на окраине, датируемого 16 веком. Помимо прочего, здесь можно было приобрести вполне себе живых домашних животных и, разумеется, вездесущих устриц. Заправляли в лавке две дамы, мама и тетя Джеймса, ибо его отец-англичанин с женушкой-фламандкой прожил недолго, отбыл по делам в США – и поминай как звали (поговаривали, что спился). Немудрено, что уже в ранние годы в сознании Энсора размылись границы между реальностью и фантазией; позже это не преминуло проявиться в его макабрической и гротескной манере письма. В 1877 году, выжав все соки из местных преподавателей живописи, Энсор отправился в Брюссель, где отучился в Королевской академии искусств. Надо признать, что он вовсе не был лучшим учеником и студентом, чувствовал себя непонятым, роптал на преподавателей и впитывал подрывной дух бунтарства, неизменно сопровождавший его с той поры. Окончив академию, вернулся в Остенде, поселился на чердаке над сувенирной лавкой и жил там до конца дней своих; создал собственный стиль, сочетающий реализм и чисто фламандский символизм вкупе с экспрессионистскими элементами; и все это время сохранял независимость мышления & личную неприкосновенность, контактируя с миром исключительно через искусство.

В Mu.ZEE представлены живопись и графика Энсора, благодаря которым можно проследить эволюцию художника и его влияние на развитие модернизма. До начала учебы в Брюссельской академии (то есть до 17-летнего возраста) Энсор рисовал окружающие пейзажи: домики, изолированные от людей и друг от друга огромными, залитыми светом пространствами. В академии он пристрастился к фламандской барочной живописи и французскому импрессионизму и начал использовать свободный, раздельный мазок. В 1883 году Энсор стал одним из основателей бельгийской группы авангардистов «Les XX», боровшейся с официозом за художественную свободу. С той поры рисовал мало, хотя именно тогда в его сознании возникли гротескные образы, с которыми обычно ассоциируется его искусство. К примеру, «Скандальные маски» и «Мебель с привидениями», а также многочисленные скелеты, несущие хоррор и террор в буржуазно благополучные интерьеры.

            

Палитра его, между тем, светлела с каждым годом; в итоге темный колорит буквально скрылся в тени. На первый план выплеснулась бьющая через край энергия: яркие, волнующие оттенки присутствуют даже на самых мрачных его полотнах. С 1886 года воображение Энсора занимали жизнь и искушение Христа; результатом стала серия офортов и гравюр, выполненная в предельно непочтительной к святому образу манере. Хотя не столь его неортодоксальная техника живописи, сколь использование Энсором образа Христова привело к тому, что даже «Les XX» отказались его выставлять. Более того, он начал отождествлять себя с Иисусом. На его самой известной картине «Въезд Христа в Брюссель» (и как он умудрился соорудить такое гигантское полотно в своей крошечной студии?) изображена ехидная и довольно противная карнавальная толпа, сопровождающая Христа-Энсора в город, украшенный социалистическими лозунгами и рекламой горчицы. Картина в свое время возмутила и художников, и критиков, ибо Энсор, по их мнению, не просто оскорбил родных бюргеров, не желавших признавать в нищем проповеднике Бога – он деперсонализировал канонические библейские образы, превратив их в личные наблюдения за дихотомией добра и зла. Как бы там ни было, лично мне сие произведение вот уже несколько лет навевает воспоминание о том, что «Бог есть, он живет в Брюсселе», то бишь о фильме «Новейший Завет» Жако ван Дормеля.

Джеймс Энсор не просто жил отшельником – он признавался, что спрятался в своем одиночестве. Просится банальное сравнение: как устрица в раковине, ну и что? Его искусство искусно отражало его угрюмые размышления о мире; даже натюрморты и пейзажи выглядят грозно, ибо за ними угадывается непростая эротическая подоплека с явными элементами садо-мазо, да что там – все семь смертных грехов. В общей же картине его демонологии легко читается осуждение человечества и самого себя. К слову, самого себя Энсор, глядящий в зеркало с инфернальной ухмылкой, обрек на визуальные муки персонального, личного и неприкосновенного ада.

По сути, все его фантасмагории, все лица-маски с выпученными глазами – не что иное как великий фарс, зрителями которого являются сами персонажи. В какой-то мере и слушателями, думаю я, слушая рассказ о том, что Энсор, никогда не учившийся музыке, играл на флейте, скрипке, кларнете, фортепиано и фисгармонии – не по нотам, а по велению души, импровизируя на черных клавишах (уж очень бемоли любил), и даже сочинил два опуса, которые записал для потомков его обученный нотной грамоте приятель.

          

Морские пейзажи с оттенком экзистенциальной тревоги побуждают думать о высоком: слишком уж романтично отражаются солнечные блики в соленой воде. Эти пейзажи любят сравнивать с работами великого перевоспитателя глаза Уильяма Тёрнера, жившего куда раньше, но вопреки веку ставшего провозвестником чуть ли не всех модернистских течений, родоначальником футуризма и даже перформанса. Сравнение лестное, что и говорить.

Ныне в Mu.ZEE открыта выставка Энсора «Мечты перламутра»; еще одна отвоеванная у небытия ретроспектива. Барбара де Йонг, руководитель отдела хранения и управления коллекциями, вдохновенно поведала мне о том, как был очарован Энсор внутренним пространством раковины, как любовался извлеченными на свет жемчужинами, какой восторг испытывал всякий раз, когда водил своих брюссельских друзей на набережную и показывал им остендскую морскую красоту. Да что там, перламутром вдохновлены и его квази-абстрактные воспоминания о светящихся туманах над морем, и хаос падения мятежных ангелов, сражающихся со стихиями, и карнавальное, почти сказочное шествие духового оркестра по улицам Остенде, и изгнание Адама и Евы из земного рая. Вдохновленный Метерлинком, Энсор много размышлял о разуме цветов и полагал натюрморт пробным камнем истинного колориста. С 1880 по 1941 годы он написал около 700 полотен, более трети из которых – натюрморты. К слову, для друга Энсора, поэта-критика Эмиля Верхерена, даже The Oyster Easter, знаменитая «Устричная пасха» была прежде всего монументальным натюрмортом. В который, между тем, вписана фемина, молодая и буржуазная, со своим интимным и уютным внутренним пространством. Но женщина у Энсора существо совсем не однозначное; взять к примеру хотя бы героинь его гротескных маскарадов («Удивление маски» или «Скелеты, сражающиеся за тело повешенного») – помилуйте, это ведь не женщины, это «женщины».

Имя печального художника Леона Спиллиарта, двадцатью годами младше Энсора, также неразрывно связано с Королевой морских курортов, la reine des plages, как величают Остенде во Фландрии. Спиллиарт – типичный бродяга, wanderer; жертва своих собственных призраков; лучшие его и самые мрачные работы навеяны ночными прогулками по городу и долгими променадами по пляжу. Экспрессионист и символист, он мрачность очень любил – даром что сын парфюмера, и поглаживал зрителя против шерстки. И если Энсор очаровывался внутренним пространством раковины, то Спиллиарт был очарован внутренним эмоциональным пейзажем людей. Его полотна словно окутаны туманом, и это придает каждой работе особую, смягченную эстетику. Крепко стоящий ногами в символизме fin-de-siècle и тянущий руки к авангарду, Леон Спиллиарт так и остался одиночкой, не занимающим четкого места в искусстве. Поделившись с Энсором (с которым никогда не был знаком) и родным городом, и насмешкой, и сарказмом, и несоответствием своему времени, и стремлением взглянуть на мир по-иному, Спиллиарт, тем не менее, создал собственный визуальный язык, экспериментируя с пастелью и гуашью, играя с чистыми пространствами цвета и изящной линией. Залитое луной море, одинокие фигуры, пляжи, лишенные человеческого присутствия, пустые комнаты и подсвеченные стилизованные силуэты; каждая картина – загадка. То ли красоты, то ли желания, то ли одиночества, то ли кошмара, а то и всего вместе.

Леон Спиллиарт предпочитал тонкие градации от чернильно-черного до сумеречно-серого, любил диагонали, изгибающиеся по поверхности картины и создающие ощущение пространственной пустоты. Любил рисовать женские фигуры, жен рыбаков, всматривающихся в море, одиноких девушек на ступенях («Головокружение») или стоящих на балюстраде перед морской бездной, точнее, небытием («Порыв ветра»): бледная рука, юбки, развевающиеся на ветру, лицо с разинутым ртом, как у крикуна Мунка.

            

Международная известность Энсора всегда превосходила славу Спиллиарта, хотя мне второй очень даже пришелся. Если даже не больше, чем первый, хотя отчасти. На одной чаше весов – экстраверт Энсор, который в своих импасто откровенно осуждает человеческую глупость; на другой – интроверт Спиллиарт, озабоченный меланхолией и тишиной, погруженный в зыбкое, сродни сну, состояние разума. Впрочем, Спиллиарт частенько выходил за рамки символизма, брал то, что ему нужно, у Мунка, Ропса, Ван Гога, оставаясь тем не менее в своей собственной нише (есть в нем что-то от французского аутсайдера Одилона Редона), превращая себя в одиночку у Северного моря, обреченного на интроспективные ночные прогулки по спящему городу и синтезирующего на полотне и в рисунке внутреннее отчуждение и искаженную внешнюю реальность.

         

Если относиться к Остенде как к курорту северных широт, можно умилиться пляжем, на котором загорать приходится в верхней одежде, и морем, в ледяные воды которого рискнет окунуться не всякий морж. Вдоль набережной растянулись колоннады Термального дворца, где сиятельные особы в прошлом принимали ванны в водолечебнице; другие курортники, судя по фотографиям из раньшего времени в Mu.ZEE, в костюмах и платьях, а то и в чем покрепче, принимали солнечные ванны на берегу, неподалеку от домиков с милыми сердцу названиями – вилла Симон, вилла Франсин и вилла Ивонн. Колоннады чем-то неуловимо напоминают собратьев с картин Поля Дельво, чей музей расположился в соседнем городке Коксейде. Дабы прибыть к нему, нужно сесть на трэм – по побережью Остенде проходит один из самых протяженных трамвайных маршрутов в мире, чья  длина составляет 68 км. Всего 67 остановок – и вы в дамках.

И еще: пока едешь по бесконечному маршруту, и трамвай раскачивается от дующего с моря ветра, становишься бесконечным собой.

(Продолжение следует)

Фото автора, за исключением указанных

Автор выражает особую благодарность Visit Flanders за восхитительные впечатления

© Lina Goncharsky
© L.G.Art Video


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2020
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson