home
Что посмотреть

«Паразиты» Пон Чжун Хо

Нечто столь же прекрасное, что и «Магазинные воришки», только с бо́льшим драйвом. Начинаешь совершенно иначе воспринимать философию бытия (не азиаты мы...) и улавливать запах бедности. «Паразиты» – первый южнокорейский фильм, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. Снял шедевр Пон Чжун Хо, в привычном для себя мультижанре, а именно в жанре «пончжунхо». Как всегда, цепляет.

«Синонимы» Надава Лапида

По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Охад Наарин ушел с поста худрука «Бат-Шевы»

01.03.2020Маша Хинич

«Гирлянда» – новое представление молодежной труппы «Бат-Шевы», которое идет ровно час. Готовилось, создавалось и репетировалось оно несколько месяцев и вскоре будет представлено в Тель-Авиве (естественно) и по одному разу в Хайфе, Иерусалиме, Аэропорт-Сити и кибуце Ифат. Речь и вправду идет о гирлянде – электрическом шнуре, на который нанизаны фонарики: разноцветные, разноформатные, светящие разным по яркости светом. Эти фонарики соединены воедино, в ту самую «Гирлянду», ставшую первой постановкой «Бат-Шевы» под руководством Гилы Навот, сменившей Охада Наарина на посту художественного руководителя ансамбля (напомню, что Наарин остался штатным хореографом «Бат-Шевы»). Один вечер, шесть молодых хореографов, семь отрывков, гирлянда ярких фонариков качается на ветру.

  

В своем первом сезоне в качестве художественного руководителя ансамбля Гили Навот впервые пригласила нескольких хореографов для единственного в своем роде творческого процесса с участием танцоров молодежной группы ансамбля «Бат-Шева». Различные номера составили один вечер, где каждый номер отделен, но в то же время является частью сложно-сложенного целого, влияя на всю постановку. Мелкие движения, пристальный взгляд, максимальная длина отрывка – 15 минут. Что можно за 15 минут показать? Практически всё. И не только показать, но и рассказать, нарисовать, вышить узором на ткани, прокричать. И станцевать.

Танец – как чтение и анализ текста, как процесс передачи смысла движения, как прочтение партитуры в этюдах и эскизах. Как разбор поведения личности и толпы, как искусство, разумеется. Танец – это выбор. Как слезы и смех, как страх и дерзость. Обо всем этом рассказывается в небольших работах участников молодежной труппы «Бат-Шевы», столь изящно связанных в «Гирлянду» одного смысла, с ассоциациями от телевизионной рекламы до клезмеров, от видеоклипов до театра, драмы и перформанса. Короткие сейшны, не более четверти часа, вместившие эстетику и поэзию, элегантность и особую структуру.

Имена приглашенных для создания «Гирлянды» хореографов – Талия Бек, Надав Цельнер, Ноа Цук и Охад Фишоф, Нава Франкель и Мор Башан с номером по хореографии Ноа Эшколь.

Мор Башан – танцовщица и педагог в группе «Камерный танец», основанной Ноа Эшколь, исследует и преподает язык движения и систему записи танца «Эшколь-Вакман». Ноа Эшколь (1924-2007) – танцовщица, хореограф и художница, оказавшая немалое влияние на развитие современного танца и придумавшая особый язык движения и систему записи танца. Несколько лет назад Охад Наарин посвятил ей балет «Поле 21». «Личность, хореография и философия Ноа Эшколь – поразительный пример для каждого танцора. А для ансамбля «Бат-Шева» – большая честь способствовать тому, чтобы танец Ноа Эшколь увидели зрители нового поколения, – говорил Охад Наарин. – Не будет преувеличением отметить, что все мое творчество посвящено Ноа Эшколь, которая заворожила меня еще в детстве, когда я наблюдал за тем, как моя мать тренируется по системе Эшколь, и позже, в юности, когда я увидел выступления ее группы «Камерный танец». Огромная благодарность от меня и от имени всего балетного сообщества Ноа, показавшей, что танец не зависит от музыки, доказавшей, что даже без общего замысла или сюжета танец может быть прекрасным, порождая редкие по красоте моменты движения».

Ноа Эшколь называли израильским Мерсом Каннингемом. Обоим хореографам были свойственны неуемная энергия и текучий ритм. Эшколь была не только хореографом – он преподавала движение в школах драматического искусства, создала свой стиль танца и придумала новую письменность, систему знаков, язык танца в символах, позволяющий объективно передавать на бумаге то, что на деле – слиток прыжков, эфемерных чувств и музыки. Ее «письменность танца» – символьные записи комбинаций движений – разработанная в 50-х годах совместно с Авраамом Вакманом, по сей день изучается в музыкальных академиях и балетных школах, по ее методикам ведутся занятия, она написала десятки книг.

  

Ноа Эшколь не только танцевала и преподавала: она создала труппу «Рикуд камери» («Камерный танец») и вместе со своими учениками плела настенные ковры, гобелены столь необычные, что они кажутся выплетенными в ткани знаками танца. Их рисунок передает движение. Каждый ее гобелен – это законченный танец, хореография, двигающееся и дышащееся полотно.

Балетная «письменность» – средство, инструмент, попытка понять душу танца и исследовать его. Невозможно знаками передать все чувства танца, так же как невозможно нотами передать чувства, пробуждаемые музыкой. Но можно придумать систему символов, описывающих движения человеческого тела. Эшколь стремилась к точности в записях, а чувства, оттенки танца проявились на гобеленах. Помимо Иерусалимской академии музыки и Тель-Авивского университета, Ноа Эшколь преподавала хореографию движения и письменность танца в театральной школе Бейт-Цви, в школе при Камерном театре, в «Семинар ха-Кибуцим». Ее знали действительно все, а она более 30 лет еще и плела гобелены –  знаки ее письменности в истории тканей. Всего Ноа Эшколь, начавшая ткать ковры после войны Судного дня, оставила 1500 гобеленов – именно так, полторы тысячи! Эти гобелены – и произведения искусства, и отраженная философия движения, эстетика танца, и конечно, прежде всего, чувства и те эмоции, которые они вызывают у зрителей. Ноа Эшколь никогда не покупала для своих работ новые ткани, не использовала фабричные упаковки, а брала обрезки из портняжных мастерских, у швей, пряла свои гобелены из ветоши – из выброшенной одежды, едва ли не из тряпок, превращая их в яркие оригинальные цветные композиции, подчиненные ритму танца и рисунку движения. Эшколь считала, что в старой одежде остался отпечаток личности, характеров тех, кто ее носил. Она достигала в своих настенных коврах глубины, почти трехмерности благодаря текстуре и композиции, сочетанию красок и формы. Ничто в ее гобеленах, никакие сочетания и иллюзии – не случайны. Все продумано – и одновременно свежо, необычно и неожиданно. И сама Ноа Эшколь была такой: неожиданной и необычной.

Хореограф, танцовщица, педагог по движению, Ноа Эшколь, родившаяся в кибуце Дгания-бет в 1924 году, была дочерью израильского премьер-министра Леви Эшколя (Школьника), одного из основателей Дгании, и Ривки Маршак, его первой жены. В 1924-м, вскоре после рождения их единственной дочери, ее родители развелись. Ривка с Ноа переехали в Тель-Авив. Ноа училась музыке, композиции, стала дипломированным преподавателем гимнастики. В конце 1940-х годов она уехала в Лондон учиться хореографии у Сигурда Лидера в The Sigurd Leeder School of Modern Dance, а позже попала в Манчестер к знаменитом венгру Рудольфу фон Лабану – центральным фигурам экспрессивного свободного танца в послевоенной Европе. Лабан был новатором и одним из первых теоретиков танца. Он придумал новую систему его записи – «лабанотацию» и именно его разработки заставили Ноа Эшколь изобретать свою «письменность». Определенные системы записей танца существовали и до Рудольфа Лабана, но Ноа Эшколь считала, что его система тяготеет к театральности и что Лабан чересчур увлекался чувствами, а не точной передачей движений.

Кстати, в Лондоне Эшколь познакомилась и с Моше Фельденкрайзом, гимнастические упражнения которого позже записывала своей «письменностью» (так же как движения животных, народные танцы и любые стили балета). В Лондоне же она встретила художника Джона Харриса, совместная работа с которым продолжалась много лет, в том числе и в «Рикуд Камери».

В первой половине 50-х годов, после возвращения в Израиль в 1953-м году, Эшколь занималась разработкой языка движения, создала хореографию для представления в кибуце Лохамей ха-Гетаот, в котором участвовали бывшие узники Варшавского гетто. В 1958 году вместе с Авраамом Вакманом, ее учеником, студентом драмы (он учился у Ноа в школе при Камерном театре) и архитектуры, позже ставшем профессором и деканом факультета архитектуры в Хайфском Технионе, опубликовала принципы своего танцующего «письма» – «письменности движения», законы которой основывались как на универсальных законах любой письменности, так и на объективных геометрических описаниях движений, которые, по мнению Эшколь все – округлы. На настойчивом желании передать точные и понятные записи рисунка движения, на правилах геометрии, математики, анатомии, рефлексологии, экологии и эргономики, законах работы суставов и баланса.

Ноа и Вакман придумали модель из десятков резиновых шариков, каждый из которых соответствовал органам человека – «тяжелым» и «легким». «Тяжелые», двигаясь, тянут за собой цепочку легких. Каждый шарик скользил в 8 направлениях и, соответственно, можно было описать траекторию определенного движения. Эшколь и Вакман создали абстрактную, а значит, универсальную модель, позволявшую объективно описать все возможные – обдуманные и случайные – движения танца, от народного до классического.

У Ноа Эшколь было сотни учеников, десятки последователей. Свой ансамбль, труппу «Рикуд Камери» она создала еще в 1954-м году и танцевала в ней вместе с Джоном Харрисом, хореографом Наоми Полани (в свою очередь создавшей группу «ха-Терноголим»), танцовщицей Мирьям Шарон и другими. Работы для «Рикуд Камери» - чистое движение под стук метронома. Без музыки, без декораций и пышных костюмов. Ноа Эшколь сначала записывала своими знаками, а потом уже ставила в студии. «Рикуд Камери» действует до сих пор благодаря «Фонду Ноа Эшколь».

В 1968 году Эшколь организовала ассоциацию, посвященную «письменности танца». Она опубликовала десятки книг, посвященные хореографии, преподавала движение в Академии музыки в Иерусалиме. В 1972 году стала профессором Тель-Авивского университета, организовав на факультете искусств «Институт исследования письменности движения», который и возглавила. Большинство танцев так или иначе записаны, зафиксированы на бумаге. Но система записи, придуманная Ноа Эшколь, была связана с пространством и пропорциями, с координацией и кибернетикой, с математическим моделированием движений. Ее разработки использовались организацией НАСА для моделирования движений астронавтов в невесомости.

И, конечно, Эшколь была частью тель-авивской богемы, одним из завсегдатаев легендарного кафе «Касит», частью красивого мифа о бурной молодости страны наряду с Даном Бен-Амоцем, Амосом Кейнаном, Ури Зоаром, Хаимом Гури, посвящавшим ей свои произведения и назвавших своих дочерей ее именем. Колонки сплетен журнала «ха-Олам ха-Зе» уделяли ее немало места: она была яркой, незабываемой женщиной. Ей подражали (как нет!) – хриплому голосу, манере курить, стилю одежды, поведению, спорам, разговорам, даже ее манере пить виски. Подражали безуспешно.

Но, несмотря на славу и популярность, несмотря на то, что ее методики были широко распространены, Ноа Эшколь избегала контактов с прессой и с годами стала затворницей, прекратив выходить из своего дома в Холоне, где хранился ее огромный архив и где была оборудована студия. Приходили к ней – и она принимала всех. Эшколь оказалась получить Государственную Премию Израиля и не явилась на церемонию присуждения ей приза «За дело жизни», объяснив, что дело ее жизни – танец, и вещь это настолько интимная, что премии за нее не полагаются. «Премия Израиля не сможет помочь мне поставить лучший танец или выдумать новый язык движения. В целом танец для меня – вещь настолько интимная, что сама мысль быть за него награжденной – для меня неприемлема».

Скончалась Ноа в 2007-м году, в возрасте 83 лет. Все свои сбережения она оставила Фонду Ноа Эшколь, основанному по завещанию после ее смерти. Фондом занимается исследованиями письменности танца и движения Эшколь-Вакман (профессор Вакман скончался  26 октября 2010 года), архивом Ноа Эшколь. Все ее сподвижницы – те, кто танцевали в «Рикуд Камери» – получают от фонда личные пенсии, позволяющие им пестовать «Рикуд Камери» и дальше.

Американский режиссер Шарон Локхарт сняла документальный фильм о ее жизни при поддержке фонда Ноа Эшколь в Израиле и еврейской федерации Лос-Анджелеса. Кстати, в той же федерации, когда Ноа Эшколь приезжала в США читать лекции в университетах, не верили, что она – дочь премьер-министра, и «официальные евреи» ни раз и ни два связывались с МИДом Израиля, чтобы удостовериться, что эта женщина в расклешенных джинсах, расшитой индийской блузке и с длинными распущенными волосами не юная хипарка, не «дитя цветов», а действительно дочь Леви Эшколя. Известно, что на представительские вечера в еврейских общинах США вместо Ноа ходила ее помощница, не так люто ненавидевшая туфли на шпильках.

До последнего своего дня Ноа Эшколь была антиобщественным человеком, на дух не переносила официоз и даже хореографом себя не называла. Тем не менее, ради учеников она приняла предложение о профессуре в Тель-Авивском университете, но, как вспоминают те, кто у нее учился, она абсолютно не соответствовала расхожим представлениям о том, как должен выглядеть и вести себе профессор.

«Гирлянду» в исполнении молодежной труппы ансамбля «Бат-Шева» можно посетить с 12 марта по 4 апреля 2020 года в Тель-Авиве, Хайфе, Иерусалиме, Аэропорт-Сити и в Эмек-Израэль в кибуце Ифат. Свет – Ави Йона Бамби, костюмы – Анна Миркин. Заказ билетов здесь.

Фото (кроме титульного): © Шири Брайт 


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2020
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson