home
Что посмотреть

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Секретная техника: Лиза Батиашвили в Израильской филармонии

25.02.2019Лина Гончарская

Как звучит помолодевший Израильский филармонический из-под палочки американца Алана Гилберта: Вебер, Нильсен и эмансипированный Прокофьев

Маэстро Алан Гилберт всем иным краскам предпочитает fortissimo; а еще ему явно по сердцу оркестровые tutti. Эта простая истина прояснилась уже в открывающей концерт увертюре к «Оберону» Вебера, грохотавшей набатом и бурлившей нешуточными страстями. И никакой тебе сказочности, никакого волшебного рога и воздушного царства эльфов – на такой музыкальный сюжет Шекспир написал бы не комедию, а трагедию. (Сам Вебер, как известно, предпочел поэму-сказку своего соотечественника Виланда.) Оркестр дышал тяжело, говорил громогласно, был не светлым-порхающим, а темным и земным, уводя из царства эльфов в Волчье ущелье. Хотя оно, как мы знаем, из другой оперы.

                           Alan Gilbert. Photo: Peter Hundert

Немудрено, что в Третьей симфонии Нильсена темперамент дирижера разыгрался вовсю. Датчанин Карл Нильсен, как известно, именно благодаря написанной в 1911 году «Sinfonia Espansiva» стал известен в Европе. Да и в Америке тоже, поскольку к его Третьей симфонии благоволил Леонард Бернстайн. Трактовав название буквально, Гилберт вновь увлекся tutti и fortissimo, тем паче гигантский состав оркестра к тому располагал, а дождавшись вальса в Allegro espansivo, закружил оркестрантов на исступленно-эйфорической карусели. Не стало исключением и Andante pastorale с бессловесными соло для сопрано и баритона. Вместе с тем, в третьей части дирижеру удалось развернуть впечатляющее музыкальное полотно, играя на динамических контрастах, а затем посмаковать прелести красивейшей четвертой – искусные мелодические трансформации и тональные сдвиги; правда, тут не на шутку разошлись тромбоны, но таково было желание автора. В особенности же тронули дивные soli флейты и кларнета в Allegretto un poco – респект флейтисту Гай Эшеду и гобоисту Дуду Кармелю. И не только за Нильсена, но и за восхитительное общение со скрипкой во второй части Скрипичного концерта Прокофьева.

Дирижер и скрипач Алан Гилберт – сын двух скрипачей нью-йоркской филармонии, Майкла Гилберта и Йоко Такебе. С 2010 по 2016 годы возглавлял Нью-Йоркский филармонический оркестр, в связи с чем музыканты шутливо называли его «сыном филармонии, который стал ее отцом». В следующем сезоне Гилберт займет пост главного дирижера симфонического оркестра Северогерманского радио в Гамбурге.


Собственно, вот главное, ради чего всё это затевалось: Второй скрипичный концерт Прокофьева в исполнении Лизы Батиашвили. Скрипачки милостью божьей, умудрившейся с первых же нот вступления передать всю высокую простоту этой музыки. Опус с прелюбопытнейшей географией – писать его Прокофьев-кочевник начал в Париже, продолжил в Воронеже, инструментовку закончил в Баку, а впервые исполнен соль-минорный концерт был в Мадриде (шел декабрь 1935-го); не случайно в партитуру финала композитор ввел кастаньеты. Apropos, Гилберт, весьма деликатно аккомпанировавший солистке (за что ему отдельное спасибо), то ли не услышал, то ли не почувствовал юмора этого самого финала, в коде которого сольную скрипку ведут под белы ручки контрабасы и большой барабан. Прошагал мимо гладкой поступью – и всё. Зато Лиза Батиашвили в каждый момент времени давала нам почувствовать трехмерность этой музыки. И именно с ее появлением концерт ИФО обрел форму и смысл.

                        Lisa Batiashvili. Photo: Sammy Hart  / DG

Лиза Батиашвили, уроженка Тбилиси, с 12 лет живущая в Германии, является ныне исполнителем-резидентом New York Philharmonic и Sinfonieorchester Hamburg. Играет она поочередно на скрипке Страдивари, изготовленной в 1709 году, и на Гварнери дель Джезу 1739 года рождения.


Скрипка Лизы Батиашивили завораживает умной свободой, насыщенным интенсивным звуком и редкой по нынешним временам теплотой, заставляющей вспомнить Давида Ойстраха. Особенно интересно наблюдать, как хрупкая девушка с внешностью топ-модели использует портаменто – у нее оно не такое терпкое, как у Хейфеца, но такое же человечное. В моменты особенно хитрых гармонических поворотов в игре ее проявляется нежное щегольство, столь уместное в первой части прокофьевского Скрипичного концерта с мудреными колебаниями темпа и настроения, резкими, ртутно-подвижными и тоскливо-нежными попеременно. Густота и сладость тона первой части, горькая сладость второй (та, что англичане называют bittersweet, что-то вроде хорошего горького шоколада) и невероятная фантазия в третьей – на палитре Лизы имеется великое множество красок, уравновешивающих неоклассику Allegro moderato & Andante assai и острые, колючие танцевальные ритмы финала.

В лирическом Втором скрипичном концерте Прокофьев полностью отрекся от гротеска Первого. В марте 1930 года композитор заявил в интервью чикагскому изданию Music Leader: «Дни, когда диссонанс использовался ради диссонанса, прошли. Новая простота – вот модернизм дня сегодняшнего».


Фразировка Лизы Батиашвили столь изобретательна, что вы в любой момент должны быть готовы к неожиданностям. Порой вам кажется, что она импровизирует; но вы не задаетесь вопросом, как и отчего всё это происходит, вы просто следуете за ее рассказом. И вот что примечательно: магическая аура вовсе не отдаляет от вас эту феноменальную скрипачку, напротив, Лиза на редкость общительна в процессе игры. Просто любой рассказ она доводит до совершенства. Так и в Прокофьеве: даже то, что обычно смущает трудностью исполнения, оказалось поющим и музыкальным, будь то вторая часть, тепло которой способно было, казалось, растопить полярные льды, или непредсказуемость и одухотворенность финала с кастаньетами – любо-дорого было послушать, как на романтику и прочие игривые страсти набегала тень и как угловатость в конце концов сменилась почти барочным орнаментом. Что и говорить, Лиза Батиашвили – действительно выдающийся художник.

Ну и, наконец, the most valuable: Лиза работает с самим Прокофьевым, а не с расхожими представлениями о нем. Пожалуй, лучше всего сказал о ней, 22-летней, Альфред Брендель: «Каждая нота и пела, и говорила; воображение и контроль, тепло и мастерство, строгость и гибкость находились в равновесии... ничто не отвлекало от того, что говорила сама музыка».

Тель-Авив, аудитория имени Чарльза Бронфмана, 24.02.19


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson