home
Что посмотреть

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Дина Бова: «Каждая моя работа - это фильм из одного кадра»

11.12.2013Давид Архангельский

Мы редко слышим друг друга – даже того, кто рядом. Даже когда хотим услышать. Стартовав из одной точки, мы движемся в противоположных направлениях – однако отчего-то наивно полагаем, что другой видит окружающее так же, как и мы сами. Потому что каждый из нас живет в своем мире, в своем пузыре. Пузыре восприятия, убеждений, действий, образа мышления.

Эта идея отражена в пронзительной работе Дины Бова «Элегия осени» – аллегорическом повествовании о двух людях, которые всю жизнь прожили бок о бок, но так и остались одинокими, разделенными, отделенными друг от друга – и от внешнего мира. Именно эту работу взыскательное жюри международного конкурса фотоискусства Nikon Photo Contest предпочло всем остальным 100 000 фотографий, присланным из 153 стран мира. Замечу, что Дина Бова – единственный израильский фотограф, удостоившийся Гран-при престижного конкурса корпорации Nikon.

На картине «Элегия осени», по стилю напоминающей портреты художников Ренессанса, пожилая пара пьет чай. На головах у обоих – стеклянные сферы, метафорический образ их отстраненности от внешнего мира и друг от друга. Они прожили всю жизнь вместе, но каждый – в своей ментальной оболочке, со своими тайнами. Осеннее изобилие плодов на столе и увядшие листья повсюду – осень года и осень жизни, которая приходит, хотим мы того или нет.

                                                 Элегия осени

- Дина, это ведь постановочная работа?

- Почти все мои работы – постановочные. Я называю их «фильм из одного кадра». Не кадр из фильма, без начала и конца, а именно законченная история. Под словом «законченная» я не подразумеваю однозначность и назидательность – в моих работах часто присутствуют неоднозначность и недоговоренность. Для меня история «закончена», когда всё, что мне хотелось сказать, мною сказано. Сначала я придумываю концепцию, затем пишу сценарий (или несколько сценариев), затем выбираю исполнителя на главную роль – то есть провожу своеобразный кастинг. Потом режиссирую, снимаю, и, наконец, обрабатываю «фильм» в компьютере – этот процесс может увести меня довольно далеко.

           

                                   Сферы безусловной любви

- Но не уводит ли он в сторону от искусства – ведь ты используешь не только фотоаппарат, но и компьютер?

- Можно сказать, что это моя дигитальная студия. Точно так же, как у художника есть палитра красок и холст, у меня есть компьютер со специальными программами. Это мой способ самовыражения. Это по-прежнему искусство, но речь идет уже о цифровой картине. Ведь музыка, в которой используют электрогитару или синтезатор, – всё равно музыка. На всех этапах развития фотографы использовали, помимо фотоаппарата, дополнительные средства. Например, ретушь или коллаж. Компьютер просто делает эти техники более доступными и расширяет спектр их возможностей. Что же касается меня, то я воспринимаю фотографию как часть визуального искусства. Фотографом я себя не чувствую, так же как не чувствую, что обязана ограничивать себя какими-то рамками и следовать каким-то сложившимся правилам.

                                         Центр Вселенной                      

- А как рождаются твои истории?

- Каждая рассказанная история – это что-то для меня важное, что-то, что меня беспокоит или радует в данный момент времени. Что-то, чем мне хочется поделиться с другими. Иногда идеи работ приходят спонтанно. Например, во время путешествия вдруг сталкиваешься с человеком или ситуацией – и понимаешь, что это начало новой работы. Хотя впечатлить может что угодно – аллегория, притча, искусство Ренессанса… Но чаще всего темы и идеи моих работ – это результат долгих размышлений. Во время съемок и в процессе использования компьютера истории могут видоизменяться, в них могут появляться новые нюансы. Финальную точку я ставлю в работе тогда, когда чувствую себя с ней в полной гармонии.

- Ты практически не снимаешь профессиональных моделей. Это принцип?

- Я бы не назвала это принципом. Я снимаю тех, кто подходит к тем или иным моим идеям. Например, когда я хотела сделать серию работ по мотивам библейских притч, то лучше всего для этого подошли музыканты из известной  израильской группы  Orphaned Land.

                             В поисках истины - Quaere Veritatem

А для образа волшебника и мага трудно найти модель лучше, чем наш замечательный шеф-повар Исраэль Аарони.

        

                                           Imaginarium

- Мне вспомнилась сейчас твоя последняя персональная выставка, которая называлась «Правдивый вымысел». Не оксюморон ли?..

- Есть такая фраза: «Вымысел открывает истину, которую заслоняет реальность». В фотографии в качестве реальности мы часто принимаем документальный репортаж, который выглядит убедительно и правдиво. Вместе с тем его объективность зависит от честности и беспристрастности фотографа. Объектив фотоаппарата легко может превратиться в замочную скважину, в которую попадают вырванные из контекста мгновения чужой жизни. Видя лишь кусочек правды, зритель пытается домыслить недостающее и построить общую картину. Эта картина может оказаться иллюзией, далекой от реальности и даже вступающей с ней в полное противоречие.

Вымысел, если он есть результат глубокого анализа и эмоционального процесса, может внешне не претендовать на реальность, но при этом создавать собирательный образ, выпуклый, точный и правдивый. Поэтому художественное произведение способно нести в себе больше правды, чем документальное. Вымысел лежит в основе притч, басен и аллегорий. Язык Эзопа иносказателен, но вместе с тем, что может быть правдивее?

           

                                Время терять и время искать

- Сегодня в фотографии появилось много интересных авторов-женщин. Можно ли сказать, что есть такой жанр – женская фотография?

- Женская фотография для меня звучит как-то нехорошо. Возникает ассоциация с «женским альбомом», «девичьими мечтами», наивным романтизмом, украшательством и скукой. Для меня «женской фотографии» как вида искусства не существует. Есть такое явление (как ни смешно, получившее распространение и среди мужчин тоже), но оно мне неинтересно. Сегодня среди фотохудожников действительно много талантливых женщин. Толчком к этому стала простота и доступность фото- и компьютерной техники. Мне кажется, что увлечение технической стороной более свойственно мужчинам. Для женщин важнее эмоциональная составляющая. У всех авторов-женщин, которых я люблю, свой собственный неповторимый стиль, и свести их к одной категории, на мой взгляд, невозможно.

Хочу показать вам несколько работ моих любимых авторов-женщин. Думаю, посмотрев их работы, вы согласитесь со мной, что это авторы с яркой фантазией и оригинальным образным языком.

                                    Анке Мерцбах (Германия)

          

                                   Светлана Боброва (Россия)

               

                                     Анна Боднар (Польша)

          

                                       Инга Иванова (Армения)

          

                                        Мэгги Тейлор (США)

                                         Юлия Напольская (Россия)

- Действительно, эти работы и фотографиями-то сложно назвать... Так и хочется употребить пафосное: «произведение искусства высшей пробы». Однако, занимаясь искусством в полном смысле этого слова, ты, в свою очередь, не избегаешь участия в конкурсах. Нужны ли они? И что побуждает тебя побеждать?

- Когда я впервые отправила свои работы на конкурс – это было в 2008 году – я не слишком задумывалась и не задавала себе вопрос: «зачем?». Просто взяла и послала несколько работ в Португалию. Этот конкурс принес мне две медали. С тех пор мои работы завоевали около 400 наград в 26 странах. Признаюсь: выиграть приз – это одновременно приятно и полезно. Можно компенсировать затраты на фотооборудование, обновить компьютер, сделать выставку – всё это стоит недешево... Тем не менее, искусство – это не спорт. Не может быть чемпиона мира по фотографии, живописи или скульптуре. Я рада побеждать, но я ни с кем не соревнуюсь. Новая работа появляется на свет, чтобы рассказать о чем-то, а не для того, чтобы стать чемпионом. Меня часто спрашивают: какую работу нужно послать, чтобы угодить жюри? Я всегда говорю одно и то же: «Пошли свою любимую работу. Ту, которой ты сам гордишься». Говорю так, потому что представления не имею, как угодить жюри, и не понимаю, зачем это нужно. Хотя мне хочется влиять на вкусы тех, кто судит сегодня фотоконкурсы: многие из судей застряли в прошлом веке фотографии и не готовы принять цифровое искусство.

       
                                             Затерянные                          

                                        Свой среди чужих

- Тем не менее, главный приз конкурса Nikon получила именно твоя работа…

- Я не разжевываю до мелочей и не пытаюсь навязать свою точку зрения, мне лишь хочется, чтобы человек получил эмоциональный толчок, который бы заставил работать его мысли и чувства. Наверное, в работе «Элегия осени» мне это удалось, раз и сама тема, и ее подача оказались близки членам жюри – меня всегда трогает, когда мое чувство оказывается разделенным.

- Однако в конкурсах часто побеждают не только таланты, но и посредственности.

- Раньше я думала, что, возможно, судьи недостаточно квалифицированы. Такое, конечно, бывает. Но даже с квалифицированным жюри «серость» вполне может победить. Представим себе ситуацию, когда один судья – отличный эксперт в документальном фото, а другие жанры на дух не переносит, другой тоже отличный специалист, но ценит только студийное постановочное фото… Тут легко может сложиться ситуация басни «Лебедь, рак и щука», в результате которой победит что-то посредственное и абсолютно бесспорное.

- Сохраняется ли, по-твоему, ценность искусства фотографии сегодня, когда не фотографирует только ленивый?

- То, что сегодня не фотографирует только ленивый – это не совсем верно. В том-то всё и дело, что сегодня фотографирует даже ленивый и даже очень, очень ленивый. Фотоаппараты – всегда с нами. Они встроены в телефоны и компьютеры. Высококачественная фотоаппаратура стала доступной по цене и простой в обращении. Темная комната, проявитель, закрепитель, фотоувеличитель превратились в архаизмы. В эпоху интернета, мобильников и планшетников мало кто уже помнит, что вообще все эти слова означают. И исчезающе-малая часть  фотографов по-прежнему пользуются старыми технологиями. Простота, доступность и то, что фотоаппарат всегда под рукой привели к тому, что сегодня качественным снимком никого не удивишь. Вообразим, что все люди обладали бы врожденной способностью хорошо рисовать. Кого бы удивил тогда качественный рисунок? Никого! Но даже в этой ситуации было бы множество тех, кто просто умеет качественно рисовать – и тех, кого можно назвать художником. Ведь то, что большинство из нас умеет писать, не делает всех нас писателями.

Ныне в фотографии сложилась ситуация, при которой просто качественный снимок обесценен. Стоковые сайты переполнены качественным материалом на любой вкус. Даже самый интересный эффект моментально копируется и тиражируется в массовое производство. В мире, в котором мы живем сегодня, практически каждый может сделать качественное фото. Сегодня каждый человек – фотограф, но не каждый из нас фотохудожник.

- А ты – фотохудожник?

- Я пришла в фотографию шесть лет тому назад, в поисках нового способа самовыражения. Я не задумывалась о том, фотохудожник я или нет. Мне просто было интересно. Думаю, что моей первой работой как фотохудожника стала «Метаморфоза», которую я сделала пять лет тому назад – она и определила мое видение и мой стиль.

        

- Если уж мы заговорили о твоем стиле: как бы ты его определила?

- Раньше мне казалось, что к тому, что я делаю, подошел бы термин «концептуальный сюрреализм».  Мои работы всегда имеют осознанную концепцию – и в тоже время выглядят сюрреалистично. Но сюрреализм как направление изначально подразумевал погружение в мир подсознательного. Концепция, напротив, – это осознанная идея. Так что в этом красивом названии  есть противоречие. Сегодня мне больше нравится «субъективный реализм» – хотя, наверное, и этот термин не без изъянов. Но если отбросить в сторону терминологию, то каждую свою работу я вижу – повторюсь – как фильм из одного кадра. Пожалуй, фильм из одного кадра – это и есть мой стиль.


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson