home
Что посмотреть

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Мэтью Боурн: «Мой Принц – это вовсе не принц Чарльз, тем более что он не гей»

02.06.2014Лина Гончарская

Насмешливый британский джентльмен встретился с журналистами в тель-авивском отеле «Метрополитен»

Мэтью Боурн, человек редкого обаяния и деликатности, слывет в мире одним из самых эпатажных хореографов-бунтарей. Уже более четверти века он доказывает, что прямой путь к балетной классике – не единственно верный. Классику он оживляет по собственному разумению: иные его спектакли похожи на шутку гения, иные – на пересочиненные на сцене романы. Белых лебедей Чайковского он перемещает в иную весовую категорию, заставляя играть мускулами; жгучую цыганку Кармен заменяет дьявольски сексуальным автомехаником; деток из «Щелкунчика» поселяет в приюте, даря им мечту о леденцовом Диснейленде; Золушку, контуженную во время бомбежки, знакомит с английским летчиком вместо принца; героя «Дориана Грея», сделавшего карьеру фотомодели, будит музыкой из «Спящей красавицы». Боурн никогда не учился классическому танцу – и потому лишен предрассудков, разоблачая сегодняшнюю европейскую цивилизацию, ее уставшую и растерянную культуру. Разоблачая так искусно, что это действует на всех без исключения.

- Я люблю заставлять публику смеяться и плакать, – признался Мэтью Боурн на встрече с израильскими журналистами, посвященной тель-авивским гастролям его «Лебединого озера». – Меня интересует любая аудитория – пожилая, молодая, консервативная и та, что предпочитает балету street dance.

Встреча началась, разумеется, с вопросов о «Лебедином озере», поставленном Боурном 19 лет назад – балете Чайковского в мужской версии, герои которого живут в Лондоне XX века и дружно слетаются в Гайд-парк. Тут-то и встречает их современный британский принц, влюбившийся без памяти в юношу-лебедя. Надо сказать, что у принца имеется властная королева-мать, которая, будучи погружена в государственные дела и собственные адюльтеры, не обращает на сына никакого внимания. Немудрено, что у наследника, обделенного материнской любовью, отношения с женщинами не складываются. С горя он идет топиться, но тут… наступает «белый акт». И приходится принцу вкусить плод запретной любви. В итоге он, правда, окажется в лечебнице для душевнобольных, где из каждой щели будут вылезать хищноватые лебеди.

- Вашу постановку в середине девяностых можно было сравнить с сексуальной революцией.

- И с моей личной революцией: «Лебединое озеро» изменило мою жизнь. Мы были тогда маленькой компанией, назывались Adventures in Motion Pictures, дословно – «Приключения движущихся картинок». Я избегал называть свои спектакли балетами – скорее, это были истории без слов, рассказанные под музыку. Так вот, в 1995 году моя идея поставить балет, в котором участвуют только танцоры-мужчины, вызвала неприятие. Многие думали, что лебеди мужского пола – это кощунство и нарушение всех балетных традиций. Однако проект неожиданно стал успешным: о нем уже на следующий день заговорили на CNN и других новостных радиостанциях – это была сенсация! Сначала мы показали его в Лондоне, затем – по всей Великобритании, потом на Бродвее, в театрах Вест-Энда, а затем  и во многих странах мира. Что же было в нас, в нашем спектакле такого экстраординарного? – спросите вы. Сразу скажу: не смена пола героев, не гомоэротический подтекст. Просто мы были веселой компанией, в нашей постановке было много юмора и пародий, мы не боялись смешить. Оттого кто-то воспринял наш спектакль как фарс. Но мы не собирались делать ничего дурного! Да и можно ли было обойтись непочтительно с такой прекрасной музыкой?

- Решив переодеть юношей в лебедей и заставив Принца страдать по юноше в пернатых панталонах, вы хотели поведать миру о запретной любви?

- О, этот спектакль оброс множеством мифов. Одних он неодолимо притягивал, других – отталкивал. Хотя мои мужчины-лебеди не играли женские роли, они действительно были мужчинами. Отчего-то все постоянно твердят о гомосексуальной подоплеке нашего «Лебединого озера». Да, в этой постановке присутствует гей-аспект, и представители сексуальных меньшинств уже много лет присылают мне письма, в которых сообщают: «мы чувствуем, что это про нас, мы знаем, что это для нас». Но ведь здесь есть еще множество аспектов, не менее важных. Моей основной концепцией было показать лебедя как символ красоты. Лебедь помогает Принцу, несчастливому в любви и чуждому своему окружению, реализовать себя. В каком-то смысле это спектакль о мечтах. С другой стороны, мне кажется, что в музыке Чайковского есть мотив насилия – я реализовал его в образах брутальных, опасных птиц и в их столкновениях с людьми. В финале спектакля лебеди превращаются в хищников, готовых заклевать любого, кто осмелился выбиться из стаи. Такова метафора общества, не готового терпеть в своих рядах того, кто нарушил соблюдаемые им нормы поведения. Это универсальный сюжет, а не gay love story.

- Тем не менее, общество было шокировано…

- Я хотел не шокировать, а удивить. И мне казалось, что сама музыка Чайковского подсказывает мне, что следует делать. Правда, иные балетные критики иронично высказывались по поводу моей хореографии – тогда как для меня не существует хореографии в чистом виде, я рассматриваю спектакль в целом, включая сюжет, актерскую игру, театральное переживание.

- В вашей постановке действует деспотичная королева-мать, причем весьма свободных нравов. Как отреагировала на это британская королевская семья?

- Начнем с того, что мой Принц – это вовсе не принц Чарльз, тем более что он не гей (смеется). Королева с семейством была на моем спектакле, а после этого принцесса Маргарет, ее младшая сестра, пригласила меня на ланч. С той поры я не раз встречался с королевой – и, мне кажется, ей нравится то, что я делаю. А мне нравится количество вилок, окружающих вашу тарелку на приемах в Букингемском дворце – это впечатляет!

- Вы поставили практически все балеты Чайковского, поставили «Золушку» Прокофьева… Вас привлекает русская музыка?

- Конечно, ведь это – прекрасная музыка. И «Лебединое озеро», и «Щелкунчик», и «Спящая красавица» – не исключено, что я привезу ее в Израиль в следующий раз… А в «Золушку» Прокофьева я впервые влюбился, когда увидел постановку Фредерика Аштона 1948 года. И хотя это сказка, продолжающая традиции великих балетов Чайковского – к примеру, «Спящей красавицы», я решил рассмотреть ее сквозь призму личности Прокофьева, который принадлежал 20 веку. Поэтому я перенес действие балета в период Второй мировой войны, во времена «Лондонского блица», когда наш город бомбили германские истребители. Под флером сказки здесь бьется реальное сердце с реальными, трагическими переживаниями. Таковы особенности музыки Прокофьева, заставляющей вас возвращаться к ней снова и снова и открывать новые грани при каждом прослушивании. Он сочинил «Золушку» во время войны, и я почувствовал ее отзвуки в музыке. Отзвуки того времени, когда мир танцевал так, будто не было никакого завтра.

Когда я начинал работу над этой постановкой, сын Прокофьева, Олег – он жил в Лондоне – попросил меня пригласить его на репетицию. Немудрено, что поначалу я опасался вносить в музыкальный текст какие-либо изменения или купюры. Олег сидел на всех репетициях и весьма активно участвовал в процессе, в том числе в разработке эскизов – он ведь был известным художником. Но потом я все-таки решил рискнуть – и дополнил партитуру гулом самолетов, разрывами бомб и голосами. К счастью, потомок Прокофьева оказался восхитительным человеком и даже сказал, что его отцу понравилась бы наша интерпретация. Через год его на стало… После этого я внес еще несколько изменений, уже с разрешения внука Прокофьева Габриэля, композитора и диджея. Однако могу с гордостью заявить, что третий акт остался неприкосновенным, тогда как Аштон вырезал из своей знаменитой версии значительные куски этой прекрасной музыки. И, знаете, есть еще одна причина, по которой мне близка история Золушки: ведь я никак не ожидал, что моя карьера сложится таким удачным образом!

- Правда ли, что вы недавно отменили выступления в России из-за проблемы гомофобии? Как писала The Times, вы обеспокоены безопасностью своей труппы…

- Мои слова не совсем правильно интерпретировали. Но я действительно отказался ехать в Россию в рамках Года культурного обмена между Россией и Великобританией. Я хотел выразить протест против того, что сегодня гомосексуальность в России приравнивают к педофилии, против закона о запрете «пропаганды гомосексуализма». Ведь кто-то может решить, что мы тоже его пропагандируем… Так что получается, что это не мы бойкотируем Россию, а она бойкотирует нас. Всё это очень грустно.

- Сегодня ваша труппа называется New Adventures – «Новые приключения». Речь идет о новых приключениях классического балета?

- Если не считать «Дориана Грея» на музыку Терри Дэвиса и «Эдварда Руки-ножницы» на музыку Дэнни Элфмана, то да. Для меня по-прежнему играет огромную роль новая интерпретация классики. К тому же New Adventures привлекают новую аудиторию: как говорят те, кто прежде никогда не был на балете, нам удается рассказать классические истории «с изюминкой». Мы пытаемся быть открытыми, мы хотим нравиться – и публика нам доверяет.

P.S. «Лебединое озеро» Мэтью Боурна можно увидеть с 3 по 14 июня в тель-авивском Центре сценических искусств. 

Фото: Сергей Демьянчук


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2018
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson