home
Что посмотреть

«Frantz» Франсуа Озона

В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу. 

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Давид Нипо: «И обратился я, и видел под солнцем»

20.08.2014Маша Хинич

Вообще-то выражение «И обратился я, и видел под солнцем» приписывают царю Шломо, как и все авторство «Экклезиаста». Что заставило израильского художника Давида Нипо выбрать эту строчку из притчей Соломоновых для названия своей персональной выставки в Тель-Авивском музее искусств? Мудрость, склонность к философствованию и любовь к солнечному свету, без которого не было бы не только всего живого, но и живописи вообще. И живописи самого Давида Нипо, картины которого – реалистичные фигуративные пейзажи, натюрморты, портреты – пронзают летящие наискось лучи света.

Давид Нипо – художник и философ, любящий порассуждать на философские темы. К тому же он один из самых заметных в Израиле живописцев реалистичного направления, обретающего заново, не на втором, а, наверное, уже на десятом дыхании все большую и большую популярность. В 2013 году Нипо получил ежегодно присуждаемую премию имени Хаима Шиффа (он стал обладателем премии в 10000 долларов, будучи выбранным из 65 кандидатов) за лучшие работы в стиле образно-реалистичной живописи. Согласно уставу фонда семьи Шифф, через год после присуждения премии лауреатам устраивается персональная выставка в музее и выпускается каталог (до этой выставки у Давида Нипо была только одна музейная экспозиция – в 2009 году в Музее Ашдода).

На первый наш зрительский недалекий взгляд, на первом плане, на поверхности – его живопись далека от философской глубины.  В каталоге и на стенах – разноформатные и простые стол, птица на столе, фрукты, парадный портрет покровителя в полный рост, автопортреты. Второй взгляд замечает точность деталей, теней, полутонов, тончайшие линии кисти, проблески золотой краски, налет загадочности. Так легко вдруг себя убедить, что эта груша – не обычный плод, что этот золотистого оперения поникший птенец на золотом же столе – символ ностальгии, тоски по старой живописи. И при третьем просмотре уже ощущаешь кожей тепло лучей бегущего с картин света, тщательно просвечиваемую изнутри, с той стороны холста, игру с симметрией и контрастами. Нипо выглядывает из глубины картины в нашу реальность, где «и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их».

         

         

Случай – казалось бы, случайно увиденная сцена – и солнце часто встречаются на его картинах: солнце как источник света и как источник жизни. Немного выспренно для, казалось бы, простых работ, но так оно и есть. Свет физический и метафизический, подчиняющийся диалогу художника с красками. Давид Нипо любуется игрой света, отдавая дань мастерам времен барокко – свет сбегает из темной части полотна к светлой, напоминая об алхимии, спонтанности, чувствительности и случайных тайнах. Сам Нипо тоже любит убегать – от мэйнстрима, шумных компаний, от центра. Он живет, сбежав после двух десятилетий тель-авивского шума, с женой и четырьмя маленькими детьми в северо-западном Негеве, в мошаве Нир-Акива («с видом на Газу – на нас ракеты не падают, мы слишком маленький мошав, нас они перелетают»). Периодически он появляется в студиях южного Тель-Авива, откуда в свое время уехал на юг, ради детей, чтобы «дать им такое образование, которое бы пробудило их природное любопытство и желание развиваться». Его дети учатся дома, в рамках системы, придуманной самим Нипо – педагогом по призванию. Педагогом во вторую очередь. В первую – живописцем. Его пейзажи Негева – пустынные ландшафты из другого измерения Израиля, с абсолютно прозрачным воздухом – заставляют вспомнить слово «рай».

Варда Штейнлауф, куратор этой выставки, считает, что «в пейзажах Давида Нипо надо уметь увидеть ореол, особое отношения к свету с одной стороны, и с другой – чувство того, что все мы хорошо знакомы с этим пейзажем или с персонажами его портретов». Мэйнстрим относит его искусство к анахронизму, но  оно – точно и современно, хотя Нипо и любит подчеркивать то, что он «вне картины».

           

Картины Давида Нипо сознательно увязаны им с классическим искусством. Он выстраивает их, с тщанием игры увлекаясь симметрией, светотенью и символическими понятиями. Одновременно в качестве отправной точки для его реалистической живописи становятся его наблюдения, умение рассмотреть конкретную реальность и перенести ее на холст. При этом Давид Нипо создал еще и свою философию портрета. Один портрет его кисти даже вызвал скандал местного значения, когда он запечатлел в виде (скажем так, пользуясь старыми ассоциациями) добродушного вальяжного барина в лисьем воротнике. А именно, известного израильского коллекционера Рони-Рональда Форера (владельца тель-авивской галереи современной живописи «Голконда», представляющей Давида Нипо). Что, однако, не помешало Нипо получить премию от другого не менее известного израильского  коллекционера – Дуби Шиффа. Шифф и Форер пожали друг другу руки на открытии выставки, забыв о недавней буре в стакане воды на тему «Достаточно ли быть богатым, чтобы ваш портрет был выставлен в Тель-Авивском музее искусств?». На вопрос о «заказном» портрете Рони Форера Нипо отвечает так: «Моя живопись говорит о человеке».

              

Надо сказать, что самого Давида Нипо эти распри волнуют мало – один из портретов его кисти был выставлен в Национальной галерее в Лондоне в 2009 году, когда Нипо оказался одним из 55 мастеров, чья работы была отобраны для той выставки (из 2000 художников, подавших заявки для участия). Отличное достижение для художника-самоучки – ведь Нипо, которому как раз в канун  выставки в Тель-Авиве исполнилось 50 лет, нигде официально живописи не учился. Он родился в Бразилии, в Рио-де-Жанейро (и потому следит за выступлениями бразильской сборной по футболу). Когда ему было пять лет, его семья эмигрировала в Израиль, поселилась в Ашдоде, а Нипо, став взрослым, посвятил свою жизнь живописи, работая для пропитания художником и декоратором на киносъемках. В отличие от большинства израильских художников своего поколения, Давид Нипо, как уже говорилось, не имеет формального образования – и никогда не видел в этом недостатка: «Моим учителем был мой отец – художник-любитель, познакомивший меня с миром искусства. Я же, прежде всего, пытаюсь быть правдивым с самим собой, накапливать опыт и быть точным в образах».

Уже будучи сложившимся художником, он принимал участие в различных семинарах живописи в Умбрии и в студии Исраэля Хершберга в Иерусалиме. С конца 1990-х он преподает в «Бецалеле», а с 2005 года – и в колледже «Сапир», и в школе фигуративной живописи «Тахана», основанной им в Тель-Авиве вместе с его другом, художником Арамом Гершуни. Нипо возвращает зрителям классику – и делает это так тонко и умело, будто раскрывает перед нами тайну метаморфозы с подсветкой, превращая чисто светскую модерновую живопись в символ красоты реализма, магии и печали, времени и напряжения.

       

«Премия имени Хаима Шиффа и эта выставка осчастливили меня, – говорит Давид Нипо. – Передо мной стоят определенные цели, я стараюсь их достичь, и, как видно, на сей раз мне это удалось, но еще больше ждет меня впереди». Зрителей же ждут картины утопии, южного рая, точные прозрачные натюрморты, образные фантазии, золотой символизм в системе световых-цветовых отношений на нескольких уровнях. Кажется, будто его эмоциональная образная реальность перенесена из века 14-го в наш 21-й – век концептуально-инсталяционного восприятия.

Выставка «И обратился я, и видел под солнцем» Давида Нипо проходит в Тель-Авивском музее искусств до 26 октября. 


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2019
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson