home
Что посмотреть

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Asylum (The Dress) 1855-2017» Михаль Хейман

Обнаружив фотографию девушки-двойника в психиатрической лечебнице викторианской Англии, израильская художница широкого профиля Михаль Хейман решила провести сеанс психоанализа со зрителем. Так начался ее проект, который нам более всего хотелось бы назвать «Безумие в лицах», хотя в реальности он поименован «AP – Artist Proof, Asylum (The Dress) 1855-2017». Идею навеяла книга английского психиатра и фотографа 19 века Хью Уэлча Даймонда «The Face of Madness». Как известно, доктор Даймонд трудился в женском отделении психиатрической лечебницы Asylum в графстве Суррей, снимал на камеру своих пациенток, облаченных в викторианское платье в мелкую клеточку, а однажды устроил выставку их портретов. Теперь его примеру последовала Михаль Хейман, выстроив целую видеосторию, включая фотографии, видеофильмы, инсталляции; более того, посетители выставки могут присесть напротив художницы – как это делала Марина Абрамович, и поговорить с ней – как этого не делала Марина Абрамович. «Таким образом им представится возможность пройти курс лечения, – поясняет Михаль. – Они будут лечить меня, а я – их».

Музей современного искусства Герцлии, до 22 апреля.

«Идеальных незнакомцев» Паоло Дженовезе

Если раньше скелеты обитали в шкафу, то теперь они поселились в мобильных телефонах. Итальянский режиссер Паоло Дженовезе всерьез задался вопросом, что может произойти, если поставить аппарат на громкую связь и позволить всем слушать твои беседы и читать твои sms. Так сложилась его драмеди «Идеальные незнакомцы» (Perfetti sconosciuti), в которой семеро закадычных друзей, собравшись за столом, рискуют узнать чужие тайны. Для пущего саспенса за окном свирепо светит полная луна, сменяющаяся затмением – явно с заявкой на фон-триеровскую «Меланхолию».
Мораль: чужой душе лучше остаться в потемках – иначе она и впрямь станет вам чужой.

Познакомиться с «Идеальными незнакомцами» можно с середины февраля в тель-авивской Синематеке.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.

Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

«Elle» («Она») Пола Верховена

Реальный претендент на «Оскара» в категории «Лучший фильм на иностранном языке». Странный и драматичный эпизод из жизни француженки (Изабель Юппер), которая открывает в себе нечто, чего не было прежде - или она об этом попросту не догадывалась. В некотором смысле, ленту «Она» можно считать продолжением прежнего хита Верховена - фильма «Основной инстинкт», который провозглашал главным свойством человека стремление приносить другому физическую боль, а также оной болью наслаждаться. Садомазохизм как источник острого наслаждения - одна из главных тем картины. Режиссер не боится загадок, которые загадывает тело: ведь мы все равно ходим голые под своим платьем.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

«La gazzetta» Россини

Фарсовую опера-буффа по пьесе Гольдони «La gazzetta», она же «Газета», привозит в оперу Израильскую в Тель-Авиве Королевская опера Валлонии из Льежа. Заметим, что сам пезарский кулинар, стряпавший одну оперу за другой, серьезного значения ей не придавал, оттого персонажей настрогал немного, но любовно. В итоге 200 лет спустя томившаяся в забытьи «Газета» расправила все свои замусоленные сгибы и явила себя миру – такой как есть, пропитанной подкисшим соком времени, но не лишенной обаяния. С такими же резвыми и поджарыми нотами, которые могут родиться только на россиниевской кухне. Срежиссировал «Газету» Стефано Маццонис ди Пралафера, место за дирижерским пультом займет инициатор постановки Ян Шульц.

Спектакли пройдут на сцене Израильской оперы с 29 марта по 8 апреля.

Душепродавца «Фауста» Гуно

Израильская опера решилась на отчаянный шаг: доверила все постановочные функции в опере Гуно одному человеку – Стефано Пода, режиссеру, сценографу, художнику по костюмам, дизайнеру по свету и даже хореографу (ждите Вальпургиеву ночь). Известный итальянский интеллектуал подошел к делу серьезно: каждая mise-en-scène являет собой трансцендентный клубок философских, экзистенциальных и литургических мотивов, кои символизирует заявленный с самого начала лейтмотив круга.
Дирижирует спектаклями Дан Эттингер – любимый нами экс-худрук Ришонского симфонического. Маргариту поет румынское сопрано Аурелия Флориан, Фауста – уругвайский тенор Гастон Риверо, Мефистофеля – итальянский бас Паоло Батталья, Валентина – румынский баритон Сербан Василе.

Спектакли пройдут на сцене Израильской оперы с 6 по 25 марта.

Sharim Bakikar («Поём на площади»)

Музыкальный выдумщик и вольнодумец Ноам Энбар учинил очередное прекрасное безобразие – на сей раз в Тель-Авивском музее искусств. С января по июль, раз в месяц, в зале Риклиса выступают перформеры их The Great Gehenna Choir (да-да, геенна, не сомневайтесь), исполняя песни собственного сочинения на тексты известных израильских поэтов. По сути, это и не хор, а театр звучащего абсурда, отправляющий лишь ему ведомые ритуалы. Здесь пропевают малые истории, состоящие из морфем, играют в ассоциации, как по нотам, расчленяют язык, отделяя имя (вроде Бар Рефаэли) от его привычного контекста, в общем, всякими разными способами познают реальность.

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Бесстыдная гора Олимп

24.04.2016Лина Гончарская

Бельгиец Ян Фабр замутит на Фестивале Израиля 24-часовое действо с тремя актерскими перерывами на сон



Певец живой и неживой плоти; хореограф, которому неинтересно движение; художник, сочиняющий на досуге этюды на темы Ван Дейка и Дюшана; режиссер от лукавого; да к тому же внук знаменитого энтомолога Жана-Анри Фабра, унаследовавший все причитающиеся гены, Ян Фабр все-таки проходит по ведомству contemporary dance. Хотя иные считают его во-первых художником (шутка ли, прижизненная выставка в Лувре!), а другие – во-первых философом (ну и писателем во-вторых). По молодости он писал картины собственной кровью, затем увлекся чужой – в том числе любимых дедовых насекомых, сооружая из их крылышек мозаичные панно. Ну а далее вторгся в самое сокровенное – погрузился в людскую утробу, исследуя с любопытством естествоиспытателя особенности нашей физиологии. Порой даже без видимого концептуального усилия.

В общем, Ян Фабр, он же Homo Faber, плюет на пластические партитуры: главное для него – естество. Живое и мертвое. Человечье и животное. Пространство, в котором нет танца без оргий, иллюзорная абсурдная среда с обилием разношерстной живности, перформанс sensu stricto и sensu lato – с какой стороны посмотреть. Фабр способен назвать танцем покачивающиеся над сценой чучела бродячих псов, давленых лягушек или вполне себе живых жучков, паучков и тарантулов, ползающих по белым платьицам танцовщиц. Его персонажи живут в обстановке постоянного натюрморта, в окружении скелетов животных и разлагающихся туш, напоминая мысль Честертона: «Чтобы сильно радоваться, достаточно простого бытия, сведенного к самой малости. Все прекрасно в сравнении с небытием».

На этой дионисийской ноте Ян Фабр поставил действо, длящееся целые сутки: на его «Гору Олимп», которая восславит культ трагедии на грядущем Фестивале Израиля, придется взбираться 24 часа кряду. Пугаться особо не следует – по ходу марафона притомившийся зритель сможет спокойно выходить из зала, а затем возвращаться обратно. Перформерам придется куда тяжелей: Фабр не только гоняет их по сцене (с тремя небольшими перерывами на сон, тут же, на сцене, в спальных мешках) как сидоровых коз – пардон, сизифовых, заставляя совершать прыжки, фуэте и даже grand jeté, но принуждает большую часть изматывающих телодвижений выполнять на месте. В итоге те, кто на сцене, попросту валятся с ног – а те, кто в зале, не знают, когда лучше уйти и вернуться: ведь в любой момент может произойти самое интересное.

Действо поделено на 14 эпизодов-мифов, в которых заняты 27 перформеров; главный здесь – Дионис (ну, разумеется), сильно смахивающий на рубенсовского Вакха. Будучи, по Фабру, верховным богом, он управляет кровавыми разборками и кровосмесительными связями древних греков. Среди оных наблюдаются Ахиллес, наступающий пятой на троянцев, Пенфей, царь Фив, растерзанный во время вакханалии, Одиссей, совокупляющийся с растениями, Язон в юбке, Электра-гермафродит, Медея – тоже гермафродит, только с голосом Марии Каллас, фавны, менады и боги Олимпа. Нескучные мужские припевы о неверности дев гудят всевозможные инструменты, наигрывающие музыку Дага Тэдельмана, под нее же совершаются гекатомбы и развиваются эдиповы комплексы. Облаченные в белые простыни (нет, не тоги) персонажи то и дело размазывают по себе краску, напоминая о первой, живописной профессии режиссера-хореографа. Хотя большую часть времени люди на сцене дефилируют обнаженными, готовые в любой момент пуститься в дионисийский спонтанный пляс. Ни земли, ни погоста выбирать им не приходится: все фабровы перформеры обречены на гору Олимп, обманчивую и изощренную античность, упивающуюся своей трагедией.

В некотором смысле, действо Яна Фабра – реквием по человеческой цивилизации. Спетый еще на самом ее рассвете, ибо со времен древних греков, введших в обиход все смертные грехи, ничего не изменилось. Разве что к худшему. Оттого греки играли свои спектакли от рассвета до заката, а Фабру приходится делать это от заката до заката.

А может, сон и не нужен вовсе?

P.S. Провокаторы идеи показа «Горы Олимп» на Фестивале Израиля – его гендиректор Эяль Шер и его худрук Ицик Джули. По их велению Иерусалимский театр на 24 часа преобразится – в фойе и кулуарах появятся зоны отдыха, прилавки с едой и напитками etc. В общем, все условия для того, чтобы добраться до вершины горы – если таковая все-таки существует. Сделать это можно 9 июня, начиная с 17:00.

Фото: Wonge Bergmann


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2017
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson