«Зихрон дварим» 30 лет спустя

Кибуцный ансамбль современного танца и его художественный руководитель и хореограф Рами Беэр представляют постановку «Зихрон дварим» (Aide Memoire), приуроченную к Международному дню памяти жертв Холокоста и Дню освобождения Освенцима.

Спустя тридцать лет после премьеры на сцену возвращается одно из основополагающих произведений израильского современного танца – «Зихрон дварим», культовый балет Рами Беэра, созданный в 1994 году.  Балет, который рассказывает о памяти тела, показывает телесное напряжение как ощущение мира, как внутренний шепот. Рами Беэр, представитель второго поколения переживших Катастрофу, исследует не сами события Катастрофы, а то, как передается через тело, через жесты, дыхание, реакцию, страх, молчание, ритмы жизни память о ней. Потому этот балетный спектакль построен как череда телесных всплесков, сбоев, повторов, обрывов – структура травматической памяти, врезавшейся в кожу и высеченной в теле.

                                     Photo by © Udi Hilman

Тридцать лет спустя хореографический текст Рами Беэра снова складывается в ясную, неуловимо дрожащую фразу о том, как память Катастрофы продолжает звучать в телах, в голосах, в дыхании тех, кто родился уже после войны. Память в «Зихрон дварим» не подчиняется линейному времени. На сцене нет привычного повествования, нет героев или антигероев. Вместо них существуют тела, которые помнят, даже если забыты слова. В этом спектакле нет прямых цитат, нет сцен, которые пытаются «воссоздать» конкретный эпизод из хроники Катастрофы, и именно поэтому эта работа так точно отражает то, чего не передаст ни один документальный кадр. Ассоциативные связи между звуком, светом, жестом запускают в зрителях свой механизм воспоминаний, даже если все, что им известно – рассказы других и строки из книг.

Название «Зихрон дварим» – Aide Memoire – французское выражение, означающее «памятка», «то, что помогает помнить». Здесь оно приобретает буквальный смысл, поскольку воспоминания в этом балете очерчивают память как внутренний механизм, который невозможно отключить или стереть. Внутренний архив продолжает существовать физически – в телах следующих поколений.

Важно подчеркнуть, что публика, пришедшая на этот балет, попадает не на урок истории и не на «постановку о Холокосте». «Зихрон дварим» – спектакль, в течение которого на сцене вновь и вновь выстраивается мир, давно исчезнувший и в то же время каждый раз рождающийся заново.

                                    Photo by © Michal Vach

Рами Беэр вырос в кибуце Гаатон в Западной Галилее, основанном выходцами из Европы, пережившими Катастрофу. В детстве его родители предпочитали не говорить о прошлом, но наполнили дом искусством и музыкой, воспитали детей в духе кибуцных ценностей, начали новую жизнь. Только когда Беэр стал подростком и начал задавать вопросы, они начали рассказывать о пережитом.

Педагогом Рами Беэра была легендарная Йеудит Арнон, выжившая в Освенциме, основательница Кибуцного ансамбля современного танца, лауреат премии Израиля. Арнон прошла через Краковское гетто, Освенцим и лагерь Плашов, где отказалась танцевать перед немцами. В бараках она танцевала после многочасовых наказаний на морозе и поклялась: если останется в живых, посвятит себя танцу. В середине 1950-х годов она создала в кибуце центр обучения танцу, который позже стал полноценным балетным ансамблем.

Рами Беэр начал заниматься в «Доме танца» Арнон еще ребенком, присоединился Кибуцному ансамблю современного танца в 1980 году, а с 1996 года является его художественным руководителем. За четыре десятилетия Беэр создал более сорока хореографических работ, и его имя стало синонимом политически осмысленного, визуально богатого и предельно честного израильского танца – иногда провокационного, на грани или даже за гранью физических возможностей танцовщиков.

«Зихрон дварим» с момента премьеры стал частью международного репертуара ансамбля. Спектакль показывали в Венгрии к семидесятой годовщине уничтожения венгерских евреев, в Норвегии при открытии Института исследований Холокоста в Осло – в бывшем доме Видкуна Квислинга, норвежского коллаборациониста. Кибуцный ансамбль выступал с этой работой в Италии, США и в десятках других стран. Критики называли спектакль «произведением, которое нельзя пропустить».

«Хореографический лексикон Беэра основан не на отдельных шагах или жестах, а на игре и движении всего тела, и его труппа прекрасно обучена этому многофункциональному языку. Преданная отдача танцовщиков и чистота хореографии покорят вас», – писала New York Times.

                                        Photo by © Michal Vach

В «Зихрон дварим» Рами Беэр достиг полного единства, полного слияния между движением, музыкой и сценографией, существующими здесь в совершенной согласованности. Беэр создает на сцене завораживающие образы. Задняя часть сцены выполнена из высоких деревянных панелей с полками, на которых танцовщики сидят, движутся, исчезают. То, что происходит за стенами и между ними, не менее важно, чем то, что разворачивается на авансцене. Беэр не пытается документировать события. Он работает с ассоциативными связями, с образами, движущимися как в кинематографическом флешбеке. Одна за другой на сцене разворачиваются ассоциации, заимствованные из «телесной» памяти новых поколений, соприкоснувшихся с рассказами и свидетельствами тех, кто был там – в аду.

Спектакль начинается с «крика» – мощной музыки, звуков выстрелов, шума колес поезда, резких и быстрых движений. Но есть и моменты тишины. Моменты легкой, почти цирковой музыки – и этот контраст оказывается сильнее любой мелодии.

«Зихрон дварим» – это балет не только о Катастрофе, – говорит Беэр. – Это произведение затрагивает вопросы, связанные и с нынешней жизнью, с современной реальностью. Оно о насилии, войнах и их влиянии на наши жизни. Я создал этот танец, чтобы прокричать: прекратите насилие, прекратите Катастрофы!».

В 2026 году, когда «Зихрон дварим» возвращается на сцену, мир переживает новые потрясения, а Беэр продолжает создавать работы, обращенные к современникам: его недавний спектакль «Коль адам» («Голос человека») был создан во время войны и политических демонстраций в Израиле, когда каждый выражал свое мнение в соответствии со своим голосом.

«Я создал свое соло, мой личный голос интерпретируется танцовщиками, а затем и аудиторией, – объясняет Беэр свой подход. – Я бросаю в зал ниточку из запутанного клубка, которая приведет их к определенной точке, к моим чувствам, к моему видению».

Спектакли пройдут в Оперном театре Тель-Авива 31 января, 1 и 2 февраля. Заказ билетов здесь.