«Паразиты» Пон Чжун Хо
Нечто столь же прекрасное, что и «Магазинные воришки», только с бо́льшим драйвом. Начинаешь совершенно иначе воспринимать философию бытия (не азиаты мы...) и улавливать запах бедности.
«Паразиты» – первый южнокорейский фильм, удостоенный «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. Снял шедевр Пон Чжун Хо, в привычном для себя мультижанре, а именно в жанре «пончжунхо». Как всегда, цепляет.
«Синонимы» Надава Лапида
По словам режиссера, почти всё, что происходит в фильме с Йоавом, в том или ином виде случилось с ним самим, когда он после армии приехал в Париж. У Йоава (чей тезка, библейский Йоав был главнокомандующим царя Давида, взявшим Иерусалим) – посттравма и иллюзии, замешанные на мифе о герое Гекторе, защитнике Трои. Видно, таковым он себя и воображает, когда устраивается работать охранником в израильское посольство и когда учит французский в OFII. Но ведь научиться говорить на языке великих философов еще не значит расстаться с собственной идентичностью и стать французом. Сначала надо взять другую крепость – самого себя.
«Frantz» Франсуа Озона
В этой картине сходятся черное и белое (хотя невзначай, того и гляди, вдруг проглянет цветное исподнее), витальное и мортальное, французское и немецкое. Персонажи переходят с одного языка на другой и обратно, зрят природу в цвете от избытка чувств, мерещат невесть откуда воскресших юношей, играющих на скрипке, и вообще чувствуют себя неуютно на этом черно-белом свете. Французы ненавидят немцев, а немцы французов, ибо действие происходит аккурат после Первой мировой. Разрушенный войной комфортный мир сместил систему тоник и доминант, и Франсуа Озон поочередно запускает в наши (д)уши распеваемую народным хором «Марсельезу» и исполняемую оркестром Парижской оперы «Шехерезаду» Римского-Корсакова. На территории мучительного диссонанса, сдобренного не находящим разрешения тристан-аккордом, и обретаются герои фильма. Оттого распутать немецко-французскую головоломку зрителю удается далеко не сразу.
«Патерсон» Джима Джармуша
В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.
«Ужасных родителей» Жана Кокто
Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.
Новые сказки для взрослых
Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Kutiman Mix the City
Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.
Видеоархив событий конкурса Рубинштейна
Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.
Альбом песен Ханоха Левина
Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина « На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса
...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.
«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада
Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.
Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.
«Комедию д'искусства» Кристофера Мура
На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».
«Пфитц» Эндрю Крами
Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.
«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти
Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.
«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая
«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Тайские роти
Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.
Шомлойскую галушку
Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.
Бисквитную пасту Lotus с карамелью
Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.
Шоколад с васаби
Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.
Торт «Саркози»
Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.
|
 |
Не ветхозаветное
| 03.02.2026Лина Гончарская |
Ансамбль Barrocada, специализирующийся на исполнении произведений эпохи барокко на исторических инструментах, совместно с любезным нашему сердцу маэстро Андресом Мустоненом затеял исполнение раритетной оратории Генделя «Воскресение» – что не очень часто случается в наших широтах. Да что там, случается крайне редко.
«La Resurrezione» – на иврите «התחיה», «Воскресение» (HWV 47) – одна из ранних и невероятно прекрасных партитур Георга Фридриха Генделя, повествующая о главном событии в истории христианства, а именно Воскресении Христовом. Полное ее название звучит торжественно и немного тяжеловесно – «Oratorio per la Resurrettione di Nostro Signor Giesù Cristo», «Оратория на Воскресение Господа Нашего Иисуса Христа» – зато сама музыка легка, текуча и вызывающе витальна. Не удивительно, что мировая премьера сочинения состоялась в пасхальное воскресенье, 8 апреля 1708 года. Случилось сие в Риме, во дворце маркиза Франческо Русполи; дирижировал, кстати, не кто иной как Корелли. Саксонцу Генделю было тогда 23 года от роду, жил он в Италии, музыка его еще не стала коммерческой (бизнесменом он заделался позже, в Туманном Альбионе) – зато католический мир принял его шедевр с распростертыми объятиями. Тем более что музыка получилась абсолютно итальянской, в каком-то смысле даже оперной – в оратории целая россыпь дивных арий и почти театральная драматургия, а также доминирующая роль певцов-солистов.

Photo by Yoel Levy
Эти самые солисты – Ангел, Люцифер, Мария Магдалина, Святая Мария Клеопова, Иоанн Богослов – ведут борьбу между светом и тьмой, причем на редкость эмоционально (в истинно итальянском духе). У нас в исполнение оратории бесстрашно включились певцы из Израиля и Эстонии Вероника Брук и Яэль Эндер (сопрано), Алoн Харари (контратенор), Анто Оннис (тенор), Альбер Тислер (бас). Тайный и явный дирижер этого действа – ну разумеется, Андрес Мустонен.
К слову, в те годы, когда Генделю было 23, опера в Риме была запрещена – папская курия считала этот жанр слишком светским, слишком театральным и морально подозрительным. Оттого опере пришлось на время переодеться в ораторию, дабы испытать на себе все прелести публичного исполнения. Именно в этой щели между запретом и жаждой театра и появилась генделевское «Воскресение» – и зазвучало как опера, которой формально не разрешили быть оперой.
Музыкально «Воскресение» – пир раннего барокко, щедрый и изобретательный. Оркестр дышит, спорит с вокалистами, комментирует их мысли, иногда опережает слова. Арии развернуты, виртуозны, но виртуозность здесь – форма мышления. Колоратуры опять-таки не украшение, а способ показать колебание, тревогу, восторг. Гендель уже умеет строить драматургию внутри арии, превращая ее в монолог, почти в сцену (к слову, более поздние, лондонские оратории композитора отдают пальму первенства хору, а не солистам). Ну а дорисовывают сюжет речитативы – куда ж без них.

Photo by Yoel Levy
Сюжет прост и напряжен одновременно. Люцифер тут вовсе не карикатурный злодей, а фигура сомнения, почти интеллектуального протеста. Ангел – не бесплотный символ, а голос ясности и твердого знания. Между ними – человеческие голоса: Мария Магдалина, Мария Клеопова, Иоанн. Их музыка – территория внутреннего опыта, где вера проходит через страх, растерянность, надежду, нежность.
Напомним также, что Рим начала XVIII века – пространство католической традиции, в которое с поразительной легкостью шагнул молодой лютеранин. Премьера «Воскресения» обернулась триумфом: Гендель оказался своим в чужом мире, заговорил на языке, который приняли безоговорочно. Возможно, именно здесь он впервые осознал масштаб своих возможностей.
По непонятным причинам, эта оратория не вошла в обязательный «генделевский канон», уступив место более поздним английским ораториям с их монументальными хорами и публичной риторикой. Тем ценнее каждое возвращение к La Resurrezione. Это абсолютно другой Гендель: гибкий, смелый, чувственный, почти дерзкий в свободе музыкального мышления. Нам же остается внимать символам и риторическим фигурам, и постигать тайные смыслы, и выискивать связь между оперой и ораторией, и размышлять над тем, что именно эта история и это воскресение сформировали мир, в котором мы живем.

Photo by Yoel Levy
Послушать молодого Генделя можно совсем скоро: 14 февраля в 12:00 в Хайфе, в церкви Святого Иоанна – да-да, того самого, что в оратории (заказ билетов: 09-8851521 и на сайте Barrocada), 17 февраля в 20:00 в Центре Вайля в Кфар-Шмарьягу (заказ билетов: 09-8851521 и на сайте центра Вайля), 18 февраля в 20:00 в Тель-Авивском музее искусств (заказ билетов: 03-6077070 и на сайте музея), 20 февраля в 12:00 в Центре Рабина в Рамат-Авиве (заказ билетов: 09-8851521 и на сайте Barrocada), 21 февраля в церкви Кирьят-Яарим в Абу-Гош (заказ билетов: 09-8851521 и на сайте Barrocada).
Фотографии предоставлены пресс-службой оркестра Barrocada |

|
 |
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
|