О горячем мороженом, арии сорбета и тель-авивском Камерном

Вернулась в чудеснейшем настроении со спектакля You Shouldn't Have («לא הייתם צריכים») в тель-авивском Камерном театре. Один из главных героев в молодости торговал «горячим мороженым», поэтому после спектакля нас потчевали мороженым (вполне холодным) и наливали вино (вполне розовое). Нечасто театр позволяет сюжету сойти со сцены и продолжиться в фойе, но сегодня именно это и произошло.

И о чем, по-вашему, думал в это время музыкальный критик, в профессионально деформированном сознании которого любая ложка мороженого рано или поздно приводит к итальянской опере? Да всё о своем, о девичьем – ну да, каюсь, самобичуюсь и прочая; ибо я немедленно вспомнила об арии сорбета.

Помните ее, aria di sorbetto? Ах, традиция та была прекрасна – итальянские композиторы специально сочиняли второстепенные арии, во время которых публика могла спокойно заняться своими делами: поболтать, пофлиртовать, пройтись по фойе и купить мороженое – джелато или сорбет, желательно в рожках.

                                  Photo by Moshe Chitayat

Казалось бы, какое отношение это имеет к спектаклю тель-авивского Камерного? Да никакого. Разве что мороженое в рожках здесь присутствует почти постоянно. И если в итальянских оперных домах мороженое продавали, чтобы публика пережила очередную арию, то здесь это как раз таки часть драматургии. Герой Бини в босоногой хайфской юности продавал мороженое, но – спойлер – он, Бини-продавец, оказывается совсем не второстепенным, как та ария, а самым главным. Вы-то думаете, что протагонист – красавец-спасатель, ан нет, тот исчезает из сюжета, а продавец мороженого проживает целую жизнь до самой золотой свадьбы, мечтает о Дубровнике и собирает полный зал зрителей, которые потом едят мороженое в его честь.

Играет Бини бесподобный, как всегда, Рами Барух; весь вечер дивилась – у него 50 оттенков голоса, а то и больше. Кажется, будто его персонаж разговаривает сразу несколькими десятилетиями собственной биографии.

                           Tal Miller. Photo by Lina Goncharsky

До начала спектакля драматург Таль Миллер (знаете его?) поведал о своей любимой теме – сюрпризах, которые приходят не вовремя. Например, когда родственники устраивают золотую свадьбу супругам, решившим развестись. Или когда человеку готовят праздник, а жизнь готовит нечто совершенно другое.

Я, сказал Таль Миллер, уже несколько фильмов снял на эту тему. А всё потому, что мой папа точно так же ушел от моей мамы, а им устроили вечеринку-сюрприз аккурат в этот день. А папа мой родом из Дубровника (знаете, где это? в Хорватии; знаем, знаем, загудел образованный зал). Поэтому и герой пьесы, поставленной Амитом Афтой, тоже оттуда.

А сама завязка восхитительна. В ней есть что-то от старой комедии ошибок, которую кто-то скрестил с бракоразводным процессом и средиземноморской меланхолией. Муж полвека мечтает о первой любви и о Дубровнике. Жена, уроженка Румынии и суровый адвокат, организует золотую свадьбу с участием детей, родственников и раввина-мафиози. Все приглашены на праздник любви, тогда как один из виновников торжества мысленно уже стоит с чемоданом на адриатическом побережье.

Что ж, самые нелепые события частенько происходят именно тогда, когда кто-то развешивает воздушные шарики и заказывает праздничный торт.

                                   Photos by Moshe Chitayat

Кстати, Дубровник сам по себе здесь почти идеальный символ – город открыток, воспоминаний и отпускных фантазий; человек мечтает не столько вернуться туда, сколько вернуться в ту версию себя, которая когда-то там была или могла бы быть. Рута в этой истории – воплощение неслучившейся жизни. А вот Номи, наоборот, представляет жизнь случившуюся – со всеми ее пятьюдесятью годами, детьми, профессией, компромиссами и свадьбами под хупой. Оттого семейная комедия с уморительными диалогами постепенно начинает напоминать чемодан, в который кто-то слишком долго складывал несовместимые предметы.

Самое же интересное заключается в том, что молодые герои постоянно встречаются со своими версиями полувековой выдержки. Сначала зрителю подсовывают историю, которую он сам хочет увидеть. Красавец-спасатель на хайфском пляже, юная репатриантка из Румынии, первая любовь, море, молодость – весь набор романтической легенды уже собран. Зритель достраивает остальное самостоятельно и даже не замечает, что стал соавтором собственного заблуждения. А потом судьба производит небольшую перестановку мебели – и выясняется, что жизнь предпочитает совсем другие сюжеты, отличные от тех, которые кажутся наиболее фотогеничными.

                                    Photos by Moshe Chitayat

И о нашем любимом Хроносе. Время здесь ведет себя как ребенок в кондитерской, глазеющий на то самое мороженое; оно перебегает от одного вкуса к другому, смешивает ваниль с лимоном, прошлое с настоящим, первую любовь с золотой свадьбой. И всё это невероятно смешно. Зал хохочет почти без остановки. Диалоги летят с легкостью хорошо подброшенного мяча. Но за смехом постепенно начинает проступать довольно серьезная мысль. Каждый человек проживает как минимум две биографии. Одну – которую он действительно прожил. И другую – которая до сих пор сидит где-нибудь на берегу моря и ждет рейса на Дубровник.

Думала-гадала, как перевести на русский название «לא הייתם צריכים». Как-то вроде «Зря вы это затеяли», «Не надо было», «Не стоило» или «Не следовало вам этого делать». Или, если угодно, «Ах, ну зачем вы!». Прелесть названия в том, что это одновременно и вежливая формула благодарности, и упрек. Потом вдруг пришло в голову, что название относится не только к золотой свадьбе, и не только к тому, что пара решает расстаться. Оно словно обращено к самой жизни: «Ну зачем ты это устроила?»

А жизнь, как обычно, делает вид, что не слышит, и продолжает раздавать мороженое после спектакля.

                                    Photos by Moshe Chitayat

Особая похвала всем без исключения актерам – и Сандре Саде, и Давиду Биленка, и Рафаэлю Абасу, и Андреа Шварц, и всем прочим.

Тель-Авив, Камерный театр, 13 июня 2026