Брошь для Марты

Grande dame в рубиновом сиянии – иначе и не скажешь; ибо на Зальцбургском фестивале вручили золотую брошь с рубинами Марте Аргерих. Ту самую Фестивальную брошь (Festspielnadel – дословно «Фестивальная игла»), которая уже закрепилась в сознании как высший «орден святого духа» для музыкальных гениев. Или, говоря проще, как главная музыкальная цацка планеты. Выносят ее на сцену только тогда, когда артист перешагивает невидимый рубеж, за которым он сам становится частью мифологии города Моцарта.

Трофей этот и вправду выдается редко, нерегулярно и только за особые метафизические заслуги перед Зальцбургом. На сей раз повод более чем веский: ровно 55 лет неослабевающего артистического романа между фестивалем и его самой строптивой богиней. Свой зальцбургский счет Аргерих открыла еще в далеком 1971 году, когда играла под управлением Клаудио Аббадо. С тех пор ее появление на фестивале – это неизменно дефицит билетов, священный трепет публики и то абсолютно уникальное, стихийное пианистическое переживание, которое способна подарить только она (да, да и да). Занятно, что даже самые придирчивые рецензенты не могут устоять перед ее масштабом; мой коллега Джей Нордлингер из The New Criterion, отругав Марту за «сверхагрессивность» на Зальцбургском фестивале, все-таки признался: «Марта Аргерих бесит меня до чертиков – и я с нетерпением жду возможности услышать эту великую пианистку снова».

Брошь великой Марте вручили аккурат после ее концерта в Haus für Mozart со скрипачом Рено Капюсоном: на сцену стройным рядком вышли интенданты во главе с Кристиной Хаммер и Акселем Хиллером, наговорили кучу правильных слов про «незабываемые моменты» и прикололи рубины. Выглядело это максимально трогательно и статусно одновременно. Да еще и символично: рубин – это ведь прессованный под колоссальным давлением корунд, который приобретает свой цвет благодаря примеси хрома. Пианизм Аргерих – точно такой же кристалл, рожденный под запредельным давлением ее собственного темперамента.

Axel Hiller, Kristina Hammer, Martha Argerich, Renaud Capuçon, Karin Bergmann, Lukas Crepaz. © SF/Marco Borrelli

Слушать Аргерих в ее 85 лет – это особое, почти физиологическое переживание; я всегда дивлюсь скорости реакции нервной системы, которая у Аргерих до сих пор работает в режиме квантового процессора. Там, где обычный пианист бережно укладывает звук в лунку, Марта производит мгновенный выстрел. Вот и теперь ее левая рука в Крейцеровой сонате Бетховена работала как тяжелая артиллерия, но в этой плотности не было грязи – только чистая, концентрированная энергия, преодолевающая сопротивление древесины и струн. 85-летняя Grande Dame атаковала клавиатуру с пугающей, первобытной страстью, оттого скрипке Капюсона пришлось буквально отвоевывать свое право на высказывание. А до того звучала первая Соната Шумана, чей романтический излом был подан Мартой жестко, рельефно, с брамсовской плотностью фактуры. Пианистка с порога задала такую нервную, почти инфернальную пульсацию, что казалось, рояль сейчас взлетит. Капюсон с его благородным французским звуком пытался этот шторм как-то структурировать, гармонизировать, перевести в русло цивилизованного диалога. Но в Крейцеровой сонате Бетховена всякая дипломатия рухнула.

Добавлю, что Рено Капюсон – музыкант феноменальной звуковой гигиены. В сонате Дебюсси он выдал тончайший импрессионистский шик, плел какие-то немыслимые звуковые кружева, но стоило Аргерих нажать пару басовых клавиш – и весь этот изящный парфюм улетучился, уступив место настоящему, плотному грозовому фронту: Марта играла Дебюсси так, будто это не импрессионистские блики на воде, а приближающийся океанский шторм. Контраст между рафинированным европейским интеллектуализмом Капюсона и стихийным, почти шаманским инстинктом Аргерих создал внутри программы невероятное силовое поле. Когда на бис они пустили «Муки любви» Крейслера, это было похоже на капитуляцию стихии перед чистой ностальгией. Можно даже сказать, что Крейслер прозвучал как запоздалое прощение – хрупкое, старосветское утешение после грандиозной ментальной встряски.
Капюсон, конечно, прекрасный скрипач, умница и эталонный французский интеллигент, но в этом дуэте всем рулит Марта, и иллюзий тут быть не может.

Что же до дизайна броши, то он, честно говоря, на любителя – стилизованный фестивальный логотип, но золотая оправа и горсть настоящих рубинов делают свое дело. Оттого список обладателей ювелирки выглядит так, что хочется встать по стойке «смирно». Марта Аргерих, получив свой рубин вслед за Григорием Соколовым и Чечилией Бартоли, просто официально подтвердила статус, который у нее и так был последние полвека.

Фотография предоставлена Зальцбургским фестивалем