Хен Райс: «Я чувствую сильную духовную связь с Малером, мы даже родились в один день»

Израильская сопрано Хен Райс – артистка редкого сегодня, подлинно аристократического склада, голос её пленяет безупречной выучкой, шёлковой кантиленой и той поразительной инструментальной точностью, которая превращает каждое её выступление в рафинированное событие для вокальных гурманов. Искусство пения для неё начинается со слова, в её интерпретациях опера и камерная музыка существуют в едином пространстве – там, где поэзия становится музыкой, а музыка обретает способность непосредственно обращаться к душе слушателя. Каждый раз, слушая Хен, вы поражаетесь, насколько это умный, тонко сбалансированный вокал, где каждая деталь выверена с точностью ювелира.

В сентябре 2026 года Хен Райс выступила на VIII Международном фестивале в Цинандали в Грузии – события, которое ежегодно объединяет выдающихся музыкантов разных поколений и стран. Выступление певицы вошло в насыщенную фестивальную программу, где академическая музыка звучала в атмосфере культурного диалога, соединяющего традиции Кавказа и европейскую музыкальную культуру.

                         Chen Reiss. Photo by Paul March Mitchell

Особое место в репертуаре Хен Райс занимает музыка Густава Малера. Она исполняет его песни с редкой внутренней сосредоточенностью, вслушиваясь не только в музыкальную ткань произведения, но в каждое слово, его звучание и эмоциональный подтекст. Для неё Малер – не просто великий композитор, а художник, с которым певица вступает в глубокий духовный диалог, затрагивающий темы любви, памяти, жизни и смерти.

В этом интервью, данном во время фестиваля в Цинандали, Хен Райс рассказала о своей работе над музыкой Малера, значении текста в вокальном искусстве, синтезе слова и музыки, своих творческих проектах и о том, почему подлинная музыка, как и настоящая поэзия, никогда не утрачивает своей актуальности.

Виктор Александров: Имя Хен на иврите означает «обаяние» или «грация». Чувствуете ли вы, что оно каким-то образом отражает ваш характер и личность?

Хен Райс: Надеюсь, что да. Люди говорят мне, что это действительно так, хотя сама я вряд ли могла сказать такое о себе. Я люблю изящные и утонченные вещи, элегантно одеваться, петь с обаянием. Но в конечном счёте решать другим – правильно ли мама выбрала для меня такое имя или нет.

                         Chen Reiss. Photo by Gustave Bonnard

В.А: Когда вы поняли, что хотите профессионально заниматься пением?

Х.Р: Я пела с самого раннего детства. Сначала занималась  фортепиано и балетом, в четырнадцать лет увлеклась вокалом. Ну а через два года ясно осознала, что хочу стать профессиональной оперной и концертной певицей.

В.А: Что больше всего привлекает вас в опере и особенно в искусстве воплощения образа на сцене?

Х.Р: Моя мама – профессиональная оперная певица, поэтому я выросла на опере и классической музыке. Меня всегда завораживали оперные истории, особенно поэзия, которую я люблю безгранично. Наверное, это выглядит непривычно, так как в Израиле дети не так часто знакомы с поэзией Гёте, Шиллера или Эйхендорфа. Но меня завораживала именно та магия, когда высокая поэзия пересекается с музыкой великих композиторов. И сегодня она глубоко волнует и вдохновляет меня, даже если речь идёт о музыке, которую я знаю уже много лет. Возьмём, например, «Liebst du um Schönheit» («О, нет, за красоту ты не люби меня») – стихотворение Фридриха Рюккерта, которое положили на музыку Густав Малер, Клара Шуман и другие композиторы. Каждый раз, когда я произношу в пении эти строки, я ощущаю, насколько оно по-прежнему актуально. В этом, наверное, и заключается удивительная сила высокой поэзии и музыки: они всегда современны, даже спустя двести лет.

В.А: Можно ли сказать, что Нью-Йорк стал для вас настоящей школой жизни – и в личном, и в профессиональном плане?

Х.Р: Безусловно. Переезд в Нью-Йорк стал одним из самых важных и мудрых решений в моей жизни, в том числе её главных поворотных моментов. Двадцать пять лет назад жизнь в Израиле была совсем другой. Сегодня мир превратился в одну маленькую деревню. Благодаря интернету даже человек, живущий в самом отдалённом месте, имеет доступ к информации, YouTube, мастер-классам и записям. Можно слушать великих певцов, узнавать, как они преподают и поют, размышляют о музыке. Но тогда у нас таких возможностей не было. Отправиться в такое место, как Нью-Йорк, заниматься с педагогами, которые сами профессионально пели в ведущих оперных театрах мира, изучать языки, работать с концертмейстерами и вокальными коучами, сотрудничавшими с величайшими дирижёрами и певцами своего поколения, – всё это стало для меня невероятной творческой школой.

                    Chen Reiss. Photo by Paul March Mitchell

В.А: Что привело вас в Германию? Какой момент стал поворотным и побудил вас принять это решение?

Х.Р: После окончания учёбы в Нью-Йорке мне посчастливилось пройти прослушивание у маэстро Зубина Меты. Это было моё второе прослушивание у него – первое состоялось в Израиле, когда мне было всего девятнадцать лет, ещё до профессионального вокального образования. Маэстро посоветовал мне отправиться в Германию, поступить в оперный театр на штатный контракт – и набираться там репертуарного опыта. Я последовала его совету. Поехала на серию прослушиваний и получила контракт в Баварской государственной опере в Мюнхене. Конечно, выступать на такой сцене  – мечта любой молодой певицы и прекрасная возможность начать карьеру. Именно поэтому я переехала в Мюнхен. Кроме того, это дало мне возможность совершенствовать немецкий язык и работать с опытными дирижёрами. Мюнхен стал моей второй школой. К тому времени я уже была профессиональной певицей, но на сцене узнаёшь очень многое – от коллег, из самых разных ситуаций и просто благодаря тому, что становишься частью коллектива большого оперного театра. Учишься существовать в профессиональной среде и понимать, как реагировать на давление со стороны. Иногда приходится буквально бросаться в воду. Например, моей первой партией была Джильда в «Риголетто» Верди на сцене Баварской государственной оперы. Я репетировала эту роль, но только в день спектакля узнала, что именно мне предстоит её петь. Вот так постепенно и начинаешь бросаться в холодную воду, надеешься и пытаешься выплыть. А если не получается, в конце концов, никто не застрахован от неудач, на следующее утро просыпаешься со свежими мыслями, извлекаешь урок из пройденного и идёшь дальше. Самое главное – не сдаваться.

В.А: Насколько важны для вас взаимосвязь языка, фонетики и музыки в вокальном искусстве?

Х.Р: На самом деле, это самое главное. Композиторы вдохновляются поэзией, когда пишут музыку, поэтому эти два начала должны оставаться неразделимыми. Я всегда начинаю со слова. В опере необходимо понимать характер персонажа и то, как он развивается, разделять его эмоции и отношения с другими героями. Ну а в камерно-вокальной музыке это вообще первостепенно. И именно это делает её такой увлекательной и прекрасной. Я всегда говорю молодым певцам: не пойте песню только потому, что вам нравится мелодия. Пойте её именно так, что она обращается непосредственно к вам, к вашей душе. Попробуйте представить себя в данной ситуации. Наверняка в  жизни каждого случались моменты, когда вас глубоко привлекал другой человек, вы были влюблены, разочарованы или переживали разбитую любовь. Так вот используйте эти эмоции, свой жизненный опыт, чтобы поэзия приобрела для вас личный смысл. Только так можно по-настоящему оживить слова.

В.А: Когда вы исполняете музыку Густава Малера, ощущаете ли особую духовную связь с композитором?

Х.Р: Безусловно. Я чувствую очень сильную духовную связь с Малером. Мы родились в один день – 7 июля, и я верю в астрологию. Он был евреем, я тоже еврейка; мне очень близки многие аспекты его мировосприятия, его отношения к жизни и смерти. Я верю в загробную жизнь – в то, что после смерти всё не просто заканчивается. Наша душа продолжает существовать где-то ещё и может по-прежнему вдохновлять других людей. Каждый из нас что-то оставит после себя, ведь мы же имеем предназначение в этой земной жизни. Поэтому музыка Малера особенно созвучна моему сердцу. Мне невероятно интересна его жизнь. Биографию композитора я рекомендовала бы прочитать любому молодому художнику – да вообще любому человеку, независимо от того, музыкант он или нет. Однажды я посетила Тоблах, маленький  домик Малера. Это было удивительное впечатление. Прежде всего, поражает окружающий пейзаж. Сразу понимаешь, почему Малер выбрал это место, чтобы удалиться от мира. Если хочешь сочинять музыку такого уровня, тебе необходима тишина. Нужно найти свой центр, свою сущность, и, я думаю, Тоблах был идеальным местом для Малера.

Сегодня современный мир – особенно последние пять лет, кажется мне невероятно подавляющим. Слишком много шума, обилия информации, всё происходит слишком быстро. Я чувствую необходимость в паузе и провожу некоторое время в одиночестве и тишине. В этом смысле я совершенно понимаю Малера.

                        Chen Reiss. Photo by Paul March Mitchell

В.А: Какие различия вы находите между фортепианными и оркестровыми версиями его песен?

Х.Р: Это очень интересный вопрос, потому что, очевидно, с фортепиано ты в определённом смысле свободнее. В каждом конкретном моменте можно позволить себе почти всё что угодно. Можно репетировать произведение заданным образом, а на концерте спеть его иначе. Если у вас хороший пианист, он будет все время рядом с вами – не просто следовать за вашим голосом, но и вести вас. В камерной музыке уровень спонтанности несоизмеримо выше. Когда вы поёте с оркестром под управлением замечательного дирижёра, который реагирует на вас, а музыканты на него, вы тоже можете ощущать большую свободу. В идеале всё должно происходить именно так, но это сложнее. В то же время оркестровая версия открывает совершенно невероятное богатство красок и возможностей для воображения. Если говорить о «Песнях об умерших детях» или «Волшебном роге мальчика», мне очень трудно сказать, что я предпочитаю больше – фортепианную или оркестровую версию. Это совершенно разные аспекты переживаний. Вы поёте по-разному и можете использовать разные краски. Малер был первоклассным мастером оркестра, а его инструментовки песен невероятно вдохновляют. Думаю, важно знать обе версии, потому что они помогают лучше понять авторский замысел Малера.

В.А: Ваш последний альбом как раз посвящён музыке Малера?

Х.Р:  Да. Это запись с концерта с участием оркестра Лейпцигского радио (MDR) под управлением Денниса Рассела Дэвиса. В первой части мы исполняли песни из «Волшебного рога мальчика» и Пять песен на слова Ф. Рюккерта, а во второй – раннюю кантату «Жалобная песнь». На CD вошли песни из первой части концерта. Я очень люблю работать с Деннисом Расселом Дэвисом и многому научилась у него в плане фразировки и малеровского звучания. Он настоящий специалист по Малеру и проводит с его музыкой всю свою жизнь. Кроме того, Рассел Дэвис много сотрудничал с Леонардом Бернстайном. Я стараюсь всегда приходить на первую репетицию хорошо подготовленной, но Деннис каким-то образом умудряется добавлять к этому так много всего нового, за что  я ему особенно благодарна. Я узнала от него много нового о Малере, а также о таких композиторах, как Корнгольд и Шрекер.

                        Chen Reiss. Photo by Paul March Mitchell

В.А: На фестивале в Цинандали вы исполнили «Моравские дуэты» Антонина Дворжака вместе с немецкой меццо-сопрано Оккой фон дер Дамерау. Как вы воспринимаете чешскую вокальную традицию и что особенно привлекает вас в её музыкальном языке и стилистике?

Х.Р: Я люблю чешскую музыку. Мне доводилось исполнять ее на языке оригинала. На этот раз мы решили спеть немецкую версию, которая, на мой взгляд, придает больше очарования музыке Дворжака. Ещё я пела Яначека на чешском, как и Дворжака. Меня действительно очень привлекает звучание чешской музыки. Малер и Корнгольд тоже родились на территории современной Чехии. Но в то время Европа была совершенно иной. Границ и культурных разделений, которые мы знаем сегодня, не существовало. Композиторы знали музыку друг друга и влияли друг на друга, таким образом, невольно происходил взаимообмен культур. Наверное, именно это явление и помогло появиться на свет такому количеству великой музыки. Я очень надеюсь, что у меня ещё будет возможность спеть сочинения Яначека и Дворжака. Я люблю их оркестровые краски и красоту языка. Чешский – непростой язык для пения, но потраченные усилия для его изучения вполне обоснованы.

В.А: Какие оперные партии привлекают вас больше всего и что именно в них вас завораживает?

Х.Р: Я глубоко увлечена Моцартом. Хотя я пою его всю жизнь,  много лет исполняю его оперы, каждый раз открываю в них что-то новое. Я всегда смеюсь, плачу, потому что сама нахожусь уже на другом этапе жизни. Либретто опер Моцарта необыкновенные, а музыка с возрастом затрагивает тебя по-разному. Она обращается к другой части души. Мне нравится, как композитор понимал женщин. Недавно я пела Графиню в «Свадьбе Фигаро» – это определённо одна из моих любимых ролей. Также в числе фавориток – Донна Анна, а когда-нибудь мне хотелось бы спеть Фьордилиджи. Моцарт создавал в своих операх характеры сильных женщин, которые при этом могли быть уязвимыми и нежными. Они такие тёплые, женственные и умные.

Ещё один композитор, чьё вокальное письмо я глубоко ценю, – Рихард Штраус. В каком-то смысле между ними существует определённая традиция. Штраус действительно понимал, как писать для сопрано – так, чтобы музыка ощущалась естественной и удобной. Конечно, его произведения сложны, и на их изучение приходится тратить много времени, но усилия эти оправданы.

И еще я обязательно должна упомянуть имя Джузеппе Верди. Долгое время я не пела его оперы, но недавно исполнила «Реквием». Это потрясающее величественное произведение. К Россини я тоже неравнодушна. Его вокальная музыка великолепна, особенно «Stabat Mater». Я пела «Stabat Mater» Дворжака, но пока не удалось исполнить его «Реквием», надеюсь когда-нибудь это сделать. «Stabat Mater» Шимановского – тоже замечательное произведение. Этот польский композитор открыл немало новых гармонических красок в своих произведениях, которые очень удобны в вокальном плане. И, конечно, я польщена музыкой Шостаковича. В прошлом году мне посчастливилось исполнить его вокальный цикл «Из еврейской народной поэзии» вместе с Евгением Кисиным. Я получила огромное удовольствие. Петь по-русски было непросто, но, к счастью, я живу в Лондоне, где есть много замечательных русских вокальных педагогов. Это был прекрасный опыт для меня.

                              Chen Reiss. Photo by Paul March Mitchell

В.А: Над какими проектами вы сейчас работаете?

Х.Р: В следующем месяце выходит мой новый CD «Магдалена». Он посвящён музыке, написанной для Магдалены Вильман – первой любви Бетховена. Она родилась в Бонне и выросла в Вене, в пятнадцать лет снова вернулась в Бонн. Бетховен влюбился в Магдалену не только из-за её характера и красоты, но и из-за её потрясающего сопрано, которое отличалось драматическим темпераментом и широким диапазоном. Возможно, голос этой девушки нельзя было назвать красивым в общепринятом смысле, но она умела им пользоваться так, что заворожила Бетховена. Он был не единственным композитором, писавшим для неё. Голос Магдалены также вдохновлял других композиторов Бонна – в том числе Антонина Рейха, Фердинанда фон Вальдштейна и Бернхарда Ромберга. Этот CD – дань памяти и уважения Магдалене; в него вошли арии четырёх этих композиторов. Я записала этот альбом с Бетховенским оркестром Бонна под управлением Дирка Кафтана – тем самым оркестром, в котором играл сам Бетховен и с которым Магдалена исполняла его музыку. Это невероятная сама по себе любовная история. Бетховен сделал  предложение Магдалене и хотел на ней жениться, но, по-видимому, она считала его немного сумасшедшим и недостаточно состоятельным – и выбрала другого!

В.А: Я знаю, что в Дрездене вы будете представлять программу «Золотой блеск и тени – еврейские мотивы» вместе с Еврейским камерным оркестром Мюнхена. Расскажите, пожалуйста, немного об этой программе. Что объединяет включённые в неё произведения?

Х.Р: Да, это часть программы «Еврейская Вена», которая прозвучит в Дрездене в октябре. В её основе  тот самый CD, который я записала около двух лет назад. Туда вошла музыка Эриха Вольфганга Корнгольда, в том числе его  малоизвестные шекспировские песни, а также произведения Александра фон Цемлинского, Жозефины фон Винтер и Густава Малера. Программа посвящена  музыкальной культуре Вены на рубеже XIX и XX веков — тому золотому времени, когда множество еврейских композиторов и художников играли важнейшую роль в культурной жизни города.

В.А: Есть ли у вас какие-то особые ритуалы или привычки, которые помогают вам психологически и эмоционально подготовиться перед выходом на сцену?

Х.Р: Не особенно. Я просто стараюсь побыть одна в тишине. Пью много воды, утром хожу в спортзал и занимаюсь йогой. В остальном стараюсь, чтобы день проходил как можно более обычно и спокойно. А если мне удаётся немного поспать днём, то больше поможет сберечь мой голос!

 Chen Reiss with Zubin Mehta. Photo courtesy of the singer’s personal archive

В.А: Что вдохновляет вас помимо музыки и чем любите заниматься в свободное время?

Х.Р: Я люблю гулять на природе. Мне нравятся долгие прогулки и походы, особенно в горах. Занятия йогой тоже входят в число моих приоритетов. Обожаю много читать и слушать аудиокниги. Люблю истории, особенно хорошие и привлекательные. На досуге смотрю интересные фильмы, ну а больше всего на свете я люблю проводить время со своими детьми.