home
Что посмотреть

Ай Вэйвэя в Иерусалиме

...и в особенности самую занятную инсталляцию мятежного китайца - «Семена подсолнечника», сооруженную из 100 000 000 фарфоровых семечек, ровным слоем рассыпанных по полу Музея Израиля. Непременно взгляните и на «Деревья», которые акционист и диссидент по прозвищу пекинский Уорхол сделал из коряг, найденных на юге Китая. И, наконец, посмотрите себе под ноги, на ковер сиречь мраморный пол, сканированный Вэйвэем в Доме немецкого искусства в Мюнхене. А вообще-то его выставка называется «Может, да, а может - нет». Поверьте, так оно и есть.
Иерусалим, Музей Израиля, до 28 октября.

«Патерсон» Джима Джармуша

В этом фильме всё двоится: стихотворец Патерсон и городишко Патерсон, bus driver и Адам Драйвер, волоокая иранка Лаура и одноименная муза Петрарки, японец Ясудзиро Одзу и японец Масатоси Нагасэ, черно-белые интерьеры и черно-белые капкейки, близнецы и поэты. Да, здесь все немножко поэты, и в этом как раз нет ничего странного. Потому что Джармуш и сам поэт, и фильмы свои он складывает как стихи. Звуковые картины, настоянные на медитации, на многочисленных повторах, на вроде бы рутине, а в действительности – на нарочитой простоте мироздания. Ибо любой поэт, даже если он не поэт, может начать всё с чистого листа.

Сцены из супружеской жизни

Театр «Гешер» совместно с тель-авивским Камерным поставили спектакль на вечный сюжет Ингмара Бергмана – «Сцены из супружеской жизни». По химическому составу крови этот спектакль довольно схож с бергмановским оригиналом; вероятно, оттого столь естественна игра двух актеров, Итая Тирана и Эфрат Бен-Цур. До того, что её и игрой-то сложно назвать, а если и так, то игрой в высшей совершенной степени.
Режиссер постановки Гилад Кимхи не только исследует под микроскопом грамматику эмоций, механизмы связи между мужчиной и женщиной – он, вслед за Бергманом, производит аутопсию современной супружеской жизни вообще. И жизнь эта, тесная и душная, как чужой ботинок, засасывает в себя зрителя. В ботинке к тому же оказывается камешек, и это уже сущий ад. «Ад – это другие», говорил Сартр. «Но когда другие перестают вам принадлежать, ад становится раем», мог бы сказать Бергман.

Раннего Шекспира, или «Как вам это понравится»

В тель-авивском Камерном театре играют пьесу «Как вам это понравится» в постановке Уди Бен-Моше. Точнее, ломают комедию, где при дворе свергнутого герцога плетутся интриги, а в заповедном лесу бродят счастливые и далекие от политики & практической жизни странники, изгнанники, философствующие актеры. В пространстве «дворец» – холод и тьма, люди с лицами наемных убийц; в пространстве «лес» – листва, и поэзия, и овечки с лицами добрых клоунов. Видеоарт и селфи, юмор века катастроф и скоростей – в переводе Дана Альмагора есть место дню сегодняшнему. И это нормально, думается, Шекспир бы оценил.

«Ужасных родителей» Жана Кокто

Необычный для нашего пейзажа режиссер Гади Ролл поставил в Беэр-Шевском театре спектакль о французах, которые говорят быстро, а живут смутно. Проблемы – вечные, старые, как мир: муж охладел к жене, давно и безвозвратно, а она не намерена делить сына с какой-то женщиной, и оттого кончает с собой. Жан Кокто, драматург, поэт, эстет, экспериментатор, был знаком с похожей ситуацией: мать его возлюбленного Жана Маре была столь же эгоистичной.
Сценограф Кинерет Киш нашла правильный и стильный образ спектакля – что-то среднее между офисом, складом, гостиницей, вокзалом; место нигде. Амир Криеф и Шири Голан, уникальный актерский дуэт, уже много раз создававший настроение причастности и глубины в разном материале, достойно отыгрывает смятенный трагифарс. Жан Кокто – в Беэр-Шеве.

Новые сказки для взрослых

Хоть и пичкали нас в детстве недетскими и отнюдь не невинными сказками Шарля Перро и братьев Гримм, знать не знали и ведать не ведали мы, кто все это сотворил. А началось все со «Сказки сказок» - пентамерона неаполитанского поэта, писателя, солдата и госчиновника Джамбаттисты Базиле. Именно в этом сборнике впервые появились прототипы будущих хрестоматийных сказочных героев, и именно по этим сюжетам-самородкам снял свои «Страшные сказки» итальянский режиссер Маттео Гарроне. Правда, под сюжетной подкладкой ощутимо просматриваются Юнг с Грофом и Фрезером, зато цепляет. Из актеров, коих Гарроне удалось подбить на эту авантюру, отметим Сальму Хайек в роли бездетной королевы и Венсана Касселя в роли короля, влюбившегося в голос старушки-затворницы. Из страннейших типов, чьи портреты украсили бы любую галерею гротеска, - короля-самодура (Тоби Джонс), который вырастил блоху до размеров кабана под кроватью в собственной спальне. Отметим также невероятно красивые с пластической точки зрения кадры: оператором выступил поляк Питер Сушицки, явно черпавший вдохновение в иллюстрациях старинных сказок Эдмунда Дюлака и Гюстава Доре.
Что послушать

Шарля Азнавура, bien sûr

Великий шансонье вновь выступит в Израиле - в четвертый раз за свои нешуточные 93 года. Долговечный голос его за почти вековую жизнь почти потерял резонанс, но приобрел какую-то особую, острую и ломкую хрупкость. Впрочем, с самой первой песни своей «J'ai Bu» («Я пьян») о крепко поддающем дрифтере в конце пути, он пытался казаться стариком, оглядывающимся на жизнь. Между тем во Франции Азнавур считается человеком без возраста, поет на семи языках и грешит любовью к мировым турне. Последнее началось год назад, миновало 24 страны, а 28 октября сего года певец, композитор, актер и поэт, любимый везде и всеми, даст концерт в зале «Менора Мивтахим» в Тель-Авиве.

Sharim Bakikar («Поём на площади»)

Музыкальный выдумщик и вольнодумец Ноам Энбар учинил очередное прекрасное безобразие – на сей раз в Тель-Авивском музее искусств. С января по июль, раз в месяц, в зале Риклиса выступают перформеры их The Great Gehenna Choir (да-да, геенна, не сомневайтесь), исполняя песни собственного сочинения на тексты известных израильских поэтов. По сути, это и не хор, а театр звучащего абсурда, отправляющий лишь ему ведомые ритуалы. Здесь пропевают малые истории, состоящие из морфем, играют в ассоциации, как по нотам, расчленяют язык, отделяя имя (вроде Бар Рефаэли) от его привычного контекста, в общем, всякими разными способами познают реальность.

Kutiman Mix the City

Kutiman Mix the City – обалденный интерактивный проект, выросший из звуков города-без-перерыва. Основан он на понимании того, что у каждого города есть свой собственный звук. Израильский музыкант планетарного масштаба Офир Кутель, выступающий под псевдонимом Kutiman, король ютьюбовой толпы, предоставляет всем шанс создать собственный ремикс из звуков Тель-Авива – на вашей собственной клавиатуре. Смикшировать вибрации города-без-перерыва на интерактивной видеоплатформе можно простым нажатием пальца (главное, конечно, попасть в такт). Приступайте.

Видеоархив событий конкурса Рубинштейна

Все события XIV Международного конкурса пианистов имени Артура Рубинштейна - в нашем видеоархиве! Запись выступлений участников в реситалях, запись выступлений финалистов с камерными составами и с двумя оркестрами - здесь.

Альбом песен Ханоха Левина

Люди на редкость талантливые и среди коллег по шоу-бизнесу явно выделяющиеся - Шломи Шабан и Каролина - объединились в тандем. И записали альбом песен на стихи Ханоха Левина «На побегушках у жизни». Любопытно, что язвительные левиновские тексты вдруг зазвучали нежно и трогательно. Грустинка с прищуром, впрочем, сохранилась.
Что почитать

«Год, прожитый по‑библейски» Эя Джея Джейкобса

...где автор на один год изменил свою жизнь: прожил его согласно всем законам Книги книг.

«Подозрительные пассажиры твоих ночных поездов» Ёко Тавада

Жизнь – это долгое путешествие в вагоне на нижней полке.

Скрюченному человеку трудно держать равновесие. Но это тебя уже не беспокоит. Нельзя сказать, что тебе не нравится застывать в какой-нибудь позе. Но то, что происходит потом… Вот Кузнец выковал твою позу. Теперь ты должна сохранять равновесие в этом неустойчивом положении, а он всматривается в тебя, словно посетитель музея в греческую скульптуру. Потом он начинает исправлять положение твоих ног. Это похоже на внезапный пинок. Он пристает со своими замечаниями, а твое тело уже привыкло к своему прежнему положению. Есть такие части тела, которые вскипают от возмущения, если к ним грубо прикоснуться.

«Комедию д'искусства» Кристофера Мура

На сей раз муза-матерщинница Кристофера Мура подсела на импрессионистскую тему. В июле 1890 года Винсент Ван Гог отправился в кукурузное поле и выстрелил себе в сердце. Вот тебе и joie de vivre. А все потому, что незадолго до этого стал до жути бояться одного из оттенков синего. Дабы установить причины сказанного, пекарь-художник Люсьен Леззард и бонвиван Тулуз-Лотрек совершают одиссею по богемному миру Парижа на излете XIX столетия.
В романе «Sacré Bleu. Комедия д'искусства» привычное шутовство автора вкупе с псевдодокументальностью изящно растворяется в Священной Сини, подгоняемое собственным муровским напутствием: «Я знаю, что вы сейчас думаете: «Ну, спасибо тебе огромное, Крис, теперь ты всем испортил еще и живопись».

«Пфитц» Эндрю Крами

Шотландец Эндрю Крами начертал на бумаге план столицы воображариума, величайшего града просвещения, лихо доказав, что написанное существует даже при отсутствии реального автора. Ибо «язык есть изощреннейшая из иллюзий, разговор - самая обманчивая форма поведения… а сами мы - измышления, мимолетная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования». Получилась сюрреалистическая притча-лабиринт о несуществующих городах - точнее, существующих лишь на бумаге; об их несуществующих жителях с несуществующими мыслями; о несуществующем безумном писателе с псевдобиографией и его существующих романах; о несуществующих графах, слугах и видимости общения; о великом князе, всё это придумавшем (его, естественно, тоже не существует). Рекомендуется любителям медитативного погружения в небыть.

«Тинтина и тайну литературы» Тома Маккарти

Что такое литературный вымысел и как функционирует сегодня искусство, окруженное прочной медийной сетью? Сей непростой предмет исследует эссе британского писателя-интеллектуала о неунывающем репортере с хохолком. Появился он, если помните, аж в 1929-м - стараниями бельгийского художника Эрже. Неповторимый флёр достоверности вокруг вымысла сделал цикл комиксов «Приключения Тинтина» культовым, а его герой получил прописку в новейшей истории. Так, значит, это литература? Вроде бы да, но ничего нельзя знать доподлинно.

«Неполную, но окончательную историю...» Стивена Фрая

«Неполная, но окончательная история классической музыки» записного британского комика - чтиво, побуждающее мгновенно испустить ноту: совершенную или несовершенную, голосом или на клавишах/струнах - не суть. А затем удариться в запой - книжный запой, вестимо, и испить эту чашу до дна. Перейти вместе с автором от нотного стана к женскому, познать, отчего «Мрачный Соломон сиротливо растит флоксы», а правая рука Рахманинова напоминает динозавра, и прочая. Всё это крайне занятно, так что... почему бы и нет?
Что попробовать

Тайские роти

Истинно райское лакомство - тайские блинчики из слоеного теста с начинкой из банана. Обжаривается блинчик с обеих сторон до золотистости и помещается в теплые кокосовые сливки или в заварной крем (можно использовать крем из сгущенного молока). Подается с пылу, с жару, украшенный сверху ледяным кокосовым сорбе - да подается не абы где, а в сиамском ресторане «Тигровая лилия» (Tiger Lilly) в тель-авивской Сароне.

Шомлойскую галушку

Легендарная шомлойская галушка (somlói galuska) - винтажный ромовый десерт, придуманный, по легенде, простым официантом. Отведать ее можно практически в любом ресторане Будапешта - если повезет. Вопреки обманчиво простому названию, сей кондитерский изыск являет собой нечто крайне сложносочиненное: бисквит темный, бисквит светлый, сливки взбитые, цедра лимонная, цедра апельсиновая, крем заварной (патисьер с ванилью, ммм), шоколад, ягоды, орехи, ром... Что ни слой - то скрытый смысл. Прощай, талия.

Бисквитную пасту Lotus с карамелью

Классическое бельгийское лакомство из невероятного печенья - эталона всех печений в мире. Деликатес со вкусом карамели нужно есть медленно, миниатюрной ложечкой - ибо паста так и тает во рту. Остановиться попросту невозможно. Невзирая на калории.

Шоколад с васаби

Изысканный тандем - горький шоколад и зеленая японская приправа - кому-то может показаться сочетанием несочетаемого. Однако распробовавшие это лакомство считают иначе. Вердикт: правильный десерт для тех, кто любит погорячее. А также для тех, кто недавно перечитывал книгу Джоанн Харрис и пересматривал фильм Жерара Кравчика.

Торт «Саркози»

Как и Париж, десерт имени французского экс-президента явно стоит мессы. Оттого и подают его в ресторане Messa на богемной тель-авивской улице ха-Арбаа. Горько-шоколадное безумие (шоколад, заметим, нескольких сортов - и все отменные) заставляет поверить в то, что Саркози вернется. Не иначе.

Евгений Миронов: «Все шекспировские герои рождаются из одного человека»

30.05.2017Лина Гончарская

Предисловие к универсальному зрелищу «Гамлет | Коллаж», которое вот-вот грядет на фестивале театра «Гешер»

Евгений Миронов – актер нашего времени. Именно потому театральный алхимик Робер Лепаж, автор сочинения «Гамлет | Коллаж» в московском Театре Наций, лишил его равновесия: большую часть сценического времени Миронов балансирует на наклонной плоскости, да к тому же ежеминутно рискует жизнью. Куб, подвешенный между небом и землей, не просто игнорирует законы гравитации: поощряемый эльсинорскими духами, он то и дело трансформируется; ошибись техники на долю миллиметра или сам Миронов – на долю секунды, всё может закончиться плачевно. Что ж, ведь сам призрак отца принца Датского проказливо хлопает здесь окнами и дверьми. Не иначе.

Актер нашего времени по определению – один за всех. Единый и разный во многих лицах, Евгений Миронов изображает всех героев деконструированной шекспировской трагедии, от Гамлета до Озрика, не говоря уже об Офелии с Гертрудой и прочих Гильденстернах. Учтите также, что Датское королевство – вовсе не королевство, и даже не земля обетованная: это – ванная (уж простит нас Маяковский, ибо пьеса шекспирова звучит в переводе Лозинского).

Неочевидное зрелище Робера Лепажа, сочиненное им персонально для Е.М., будет показано завтра на фестивале театра «Гешер». В качестве предисловия к one-man show по имени «Гамлет» Евгений Миронов встретился с прессой в уютном гешеровском кафе и поведал обо всех предлагаемых обстоятельствах. И не только.

- Да, это не просто куб. Это ванная. Почему? А где ж еще нам смотреться в зеркало? Дабы, увидев там свою щетину, взяться за бритву и – ну естественно, порезаться. А может, вскрыть вены. Чтобы потекла кровь. Чтобы примериться к смерти.

В этой ванной позже тонет Офелия, но не суть. Суть в том, что весь спектакль-коллаж – как расколотое зеркало. В его обломки смотрятся персонажи, и миры разных эпох; не исключено, что и сам демиург.

- На излете минувшего века вы играли принца датского в спектакле Петера Штайна. В чем сходство двух этих спектаклей?

- В том, что Гамлет – положительный персонаж. Например, недавно вышла премьера у Додина, где Гамлет просто подонок. Интересная версия, конечно... Но для меня это человек положительный. В смысле гуманности. Потому что все его заставляют, включая папу-призрака, мстить. И включаться активно в эту жизнь. Он: «да-да, да-да», а на самом деле понимает, что смысла никакого в этом нет. Оттого в центральном монологе Гамлет сомневается в справедливости не то что миропорядка – бытия. А потом смиряется, потому что это рок, это судьба, а он один из винтиков судьбы, и погибает. И, честно говоря, убивает – не одного человека. «Положительный персонаж», сказал я... н-да.

- В декорации этого спектакля крайне сложно находиться физически. Говорят, вам пришлось подружиться с машиной?

- Пришлось. Никогда не думал, что у меня партнером будет машина и с ней будет так сложно наладить отношения. Этот куб придумывался во время репетиций, которые проходили в Квебеке. Мы с Робером обсуждали, как всё должно быть, а его команда в это время сооружала разные чудеса. Так вот, к машине я отношусь как к человеку, даже здороваюсь, потому что от этой машины зависит моя жизнь. Ведь всё в спектакле построено на гравитации, естественных законах притяжения. Дверь сама хлопает, и если я случайно уйду на секунду раньше или позже, это будет последний кадр... Все ребята, которые работают в нашей технической части, для меня Гамлеты, потому что у каждого своя задача, и от выполнения ее напрямую зависит мое дальнейшее существование. Поначалу критики писали: «всё ясно, артист Миронов вышел, куб его и сожрал». А сейчас мы с ним партнеры.

- Как происходит перевоплощение из одного шекспировского персонажа в другого/другую?

- Скорее, переключение. Ртутное изменение героя почти в каждой фразе. Это приятная природа, интересное такое впрыгивание... А вот, скажем, у Серебренникова я играл Порфирия Головлева – это настоящий психологический МХАТ, где можно на клеточки разобрать персонажа, до последней подробности, петелька-крючочек... Тоже весьма увлекательно.

- В том спектакле вы стояли на сцене в трогательно спущенных колготках. Тогда как Гамлет облачен в смирительную рубашку.

- Просто потому, что он уже не Гамлет; это творческий человек, который держит свою фантазию в узде. Его темпоритм – это мерцательная аритмия. Он мерцает. Он останавливается в самый неожиданный момент. Когда Лепаж уезжал, я спросил: а дальше что делать? Он ответил: а дальше джаз. Это значит, я могу сам не знаю где.

- Вот подумалось: отчего Лепаж поручил вам исполнять все роли? Может, оттого, что все эти люди – грани одной и той же личности?

- Конечно, все они рождаются из одного человека. Ведь в каждом из нас присутствует женское, мужское, черное, белое... Я недавно играл Достоевского в телевизионном фильме – и, как всегда, обнажил очень много литературы; так вот, среди прочего я открыл, что Достоевский всех героев писал с себя. Включая Мышкина, Рогожина, Настасью Филипповну... Великий писатель Толстой, к примеру, придумывал персонажей. А Достоевский писал только с себя.

- Важна ли для вас роль слова в современном театре? Мне вспоминается, что делают сегодня Кастеллуччи и Боб Уилсон; не та ли это метафизика словесного языка, о которой писал Антонен Арто? «Принудить язык выражать то, что он обыкновенно не выражает; использовать его новым, особым и необычным способом; восстать против языка и его сугубо утилитарных, озабоченных пропитанием истоков...» Вы часто меняете тональность голоса, не говоря уже о «Гамлете», где вы, естественно, претерпеваете множество пластических голосовых перевоплощений.

- Думаю, слово нам пока не мешает. У Уилсона ведь, кроме пластики, которая должна быть до кончика мизинца – помню, как в «Сказках Пушкина», которые он поставил в Театре Наций, мы это отрабатывали: до затекания рук, до мельчайшей тени – важен голос. Мы постоянно делали голосовые упражнения, мы представляли, как смеется старик, как смеется старуха... Эта формула предлагает действительно иные взаимоотношения с голосом, с речью. Где пластика, интонация могут быть оторваны от сути произносимых слов.

- Театр Наций, который вы возглавляете – единственный театр в Москве, где нет постоянной труппы...

- Десять лет назад я создал именно такой театр, какой мне хотелось. Театр Наций – уникальная площадка, которой нет аналогов в мире; театр как институт.  У нас есть основная сцена, экспериментальная малая сцена, мы открыли междисциплинарную третью площадку на Страстном бульваре – «Новое пространство», куда мы имеем возможность приглашать архитекторов, художников, скульпторов, актеров, режиссеров, кинорежиссеров – и на основе синтеза всех искусств создавать потрясающие вещи. Это еще и выставочное пространство, ко всему прочему. Что касается труппы, да, артисты у нас приглашаются на конкретный спектакль, а не ждут годами ролей. И, знаете ли, у нас на контрактах работают 378 (!) артистов. Мы предоставляем сцену молодым режиссерам – это абсолютный старт-ап... Просто мне важно в любой упаковке нести своё. То, что мне хотелось.


  КОЛЛЕГИ  РЕКОМЕНДУЮТ
  КОЛЛЕКЦИОНЕРАМ
Элишева Несис.
«Стервозное танго»
ГЛАВНАЯ   О ПРОЕКТЕ   УСТАВ   ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ   РЕКЛАМА   СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ  
® Culbyt.com
© L.G. Art Video 2013-2017
Все права защищены.
Любое использование материалов допускается только с письменного разрешения редакции.
programming by Robertson