Можно ли воспитать балетного артиста мирового уровня в Иерусалиме? Часть III

(Окончание. Начало читайте здесь, продолжение здесь)

Можно ли представить балетную школу, где ошибаться не страшно? Или искусство высокого уровня вообще невозможно без страха?
Это зависит от уровня подготовки. Если человек выходит на сцену в определенной роли, у него должен быть запас. Он должен быть примерно на двадцать пять процентов сильнее того, что ему предстоит танцевать. Уверенность в себе напрямую зависит от того, на каком уровне ты находишься. Если ты настолько силен, что можешь сыграть рапсодию Листа, то «Чижика-пыжика» тебе сыграть несложно.

Но нервная система у всех разная. Есть люди, которые мандражируют, а есть другие. Моя мама, например, перед выходом на сцену просто входила в определенное состояние. Она знала, что через сутки ей предстоит выход, и уже за сутки начинала к нему готовиться. Где-то с середины дня она уходила в театр, переставала со всеми разговаривать. Наступала полная координация всех систем.

Если человек получает роль, которая хотя бы немного превышает его возможности, это вызывает сильный дискомфорт: ты не уверен в себе. Я могу мандражировать, но при этом знаю, что не опущусь ниже определенного уровня. На сцене может произойти всё что угодно: человек может упасть, что-то может не получиться, можно поскользнуться. Это жизнь. Никогда не знаешь, что может произойти в следующую секунду. Но должен существовать уровень, на котором ты понимаешь: я с этим справлюсь. Я говорю детям: у вас должно получаться десять из десяти. Если у вас получается девять из десяти, это значит, что тот самый один случай обязательно где-нибудь вылезет. Поэтому возникает страх. А страх вызывает отторжение.

Всё обусловлено количеством правильных повторений. Для этого нужен острый, быстрый мозг, который не позволяет телу делать бесконечное количество ошибок, каждая из которых телом запоминается. Ты как будто обучаешь собственное тело работать как швейная машинка: все движения должны быть одинаковыми. Если где-то происходит сбой, тело запоминает этот сбой. Это как с глиной: если ты что-то лепишь, оно где-то ломается, потом ты снова ее замешиваешь, но глина помнит эту трещину. То же самое происходит с телом.

Когда ко мне приходит человек с плохой, неточной базой, с большим количеством ошибок на самых элементарных уровнях, исправить их гораздо сложнее, чем взять чистый лист и сразу научить правильно. Эти ошибки потом всё равно где-нибудь вылезают. И человек должен постоянно контролировать свои старые «баги».

Это примерно как подготовка олимпийцев. Существует целая система подготовки человека к Олимпиаде. Балет – то же самое. Только Олимпиада у тебя раз в жизни, а на сцену ты выходишь постоянно. Как сказал Коля Цискаридзе: «Олимпиада у тебя один раз. А на сцене у тебя Олимпиада каждую неделю».

Поэтому руководителю очень сложно выпускать на сцену человека, который недостаточно подготовлен. Ты никогда не знаешь, чем это всё закончится.

       Надя с учениками (узнаёте Юваля Коэна?). Фото из архива

Что такое красота сегодня?

Мир всё меньше говорит о красоте и всё больше – об эффективности. Балет остается одним из немногих искусств, где красота всё еще является целью. Что сегодня означает это слово для вас?
Красота? Это прекрасно, когда вокруг тебя красиво. Красота бывает везде. Я иду, например, по нашему району. У нас такой странный район, где люди не бросают мусор в помойку, а бросают рядом. Ты идешь мимо этой помойки, а рядом стоит изумительное дерево с изумительными цветами. И ты понимаешь, что живешь в постоянном контрасте, когда видишь одновременно столько грязи, столько уродства – и столько совершенства. Просто нужно уметь видеть и то, и другое.

Ощущение красоты формирует наше восприятие мира. Архитектура, искусство – всё это формирует вкус детей. Мы видим поколения, которые растут на чем-то одном, на чем-то другом. Люди, которые путешествуют по разным странам, могут заметить, насколько одна молодежь отличается от другой. И это, наверное, наша задача, взрослых – окружать детей красотой. Но, к сожалению, мы не всегда об этом думаем.

Слава Б-гу, что мы вообще выжили. Мы живем в состоянии постоянного стресса, постоянного выживания. Поэтому красота должна быть не чем-то особенным, не чем-то, что мы специально выходим искать. Красота должна стать нашим бытием. Надо просто жить красиво. И тогда люди будут красивыми.

Хотя всё это очень неоднозначно. Есть люди некрасивые, которые выросли в красоте. Такое тоже бывает. Но когда человек с детства живет в некрасоте, шансов стать красивым, наверное, еще меньше.

Иерусалимская балетная школа как духовная категория

Есть ли что-то в самом городе Иерусалиме, что влияет на язык танца?
Мне кажется, у Иерусалима есть своя энергетика, своя аура. Я не могу это объяснить. Но иерусалимцы, как мне кажется, отличаются от тель-авивцев. Я не могу сказать, лучше они или хуже. Просто другие. Если это отражается на бытии, то, наверное, отражается и на творчестве. Потому что бытие определяет сознание.

Иерусалим – неоднозначный город. В нем столько всего пересекается. Очень много религиозного населения. И одновременно мы, наверное, более терпимы друг к другу. А может быть, и нет. Сложно сказать.

Мы как бы все живем вместе. Но я сама живу очень обособленно. Наш Иерусалимский балет – это такой большой пузырь, в который мы заходим на целый день. А потом выходим из него. Идем домой или едем на спектакль. Но всё равно живем в некоем обособленном пространстве. Поэтому мне сложно обобщать.

Наследие Нины Тимофеевой

Вы выросли рядом с Ниной Владимировной Тимофеевой. Есть ли какая-то фраза, сказанная вашей мамой, которую вы до сих пор повторяете ученикам?
Да. «Надо работать». Мамина фраза. Я повторяю ее бесконечно. Надо работать. Надо работать. Иначе ничего не получится.

Я никогда не слышала от мамы: «Надо отдыхать». Хотя надо еще и уметь отдыхать. Когда у меня вдруг появляется свободное время, я не знаю, что с собой делать. Оно оказывается каким-то лишним. «Надо работать». Я впитала это с материнским молоком. С самых первых дней: надо работать.

Но надо не просто работать. Надо от этого получать удовольствие. Надо работать и делать то, что в жизни заставляет тебя чувствовать радость. Иногда ты доходишь до такого состояния, что уже просто не можешь больше работать. Просто уже нечем. Но всё равно продолжаешь.

Я не знаю, как это вообще происходит. Потому что ты просто это делаешь, потому что, наверное, любишь. Или уже настолько привык. Это становится какой-то частью тебя.

Поэтому и возникает огромная ответственность, когда ты уже не можешь работать. Ответственность очень сильно давит, потому что от тебя зависит много людей. От тебя зависят дети. От тебя зависят взрослые. И иногда тебе хочется сказать: «Я больше не могу. Я не могу и не хочу. Я хочу всё бросить. Уехать в Болгарию, в теплый бассейн».

Но ты понимаешь: поедешь, подожди еще годик. Впрочем, неизвестно, будет ли у тебя потом эта неделя в году, когда ты сможешь туда поехать и просто отмокнуть.

На самом деле это не совсем правильно. Это как бы психоз. Вот это «надо работать» – тоже, я считаю, некоторого рода зависимость. И всё хорошо, конечно, в меру. Но уже ничего не поделаешь.

Выпускники новой формации

Так можно ли воспитать артиста мирового уровня в Иерусалиме?
Я думаю, можно. Но для этого нужно очень много работать. Нужно понимать тело, мозг, анатомию, технологию. Нужно иметь критическое мышление, уметь воспринимать здоровую критику. Нужно развивать координацию, работоспособность, силу воли. Нужно видеть красоту. Нужно встречаться с людьми высокого уровня. Нужно постоянно учиться самому – и педагогу, и ученику. И нужно понимать, что талант сам по себе ничего не решает. Если ты не выстроил машину, с помощью которой работаешь, твой талант никому не нужен.

Но при этом нельзя забывать, что человек – не машина. Есть еще мотивация. Есть характер. Есть любовь. Есть эмоция. Есть та самая передача из уст в уста, которую невозможно заменить. Наверное, поэтому школа и существует. Потому что балет – это способ познать самого себя. И если ты действительно научился понимать себя, управлять собой, работать и при этом видеть красоту – тогда, может быть, ты становишься не просто танцовщиком. Ты становишься артистом.